Срочно ищу жену. Обращаться к некроманту - Татьяна Новикова

Тихой жизни мне не видать. Меня будут бояться, будут обсуждать. А еще толпиться у дверей в предвкушении какой-нибудь темной магии. Или вон, в ужасе поглядывать, когда мы с Арсением идем по улице.

Ну, пусть так. Главное, чтоб покупали.

Спрос на мои товары сегодня уж больно хорош.

***

Вечером скелет-дворецкий встречал меня в холле с пышным букетом алых роз.

— Миледи, — сказал он, вручая мне цветы, — позвольте поздравить вас с возобновлением торговли. Я позволил себе подобрать букет лично.

— Спасибо, Филипп. Только — я с подозрением покосилась на карточку, прикрепленную к стеблям резинкой. — Что на этот раз?

— Ничего особенного. Пожелание процветания.

Я прочитала вслух:

— «Миледи Мирославе. Пусть ваша лавка плодоносит так же обильно, как ваш брачный союз. Ожидаю прибавления в семействе, готов разделить родительские хлопоты».

— Филипп!

— Я воздержался от слова «наследник», — заметил скелет.

Спускающийся с лестницы Арсений откровенно заржал.

— Ты с ним заодно! — возмутилась я.

— Ни в коем случае. Я до глубины души оскорблен такими посланиями.

— Ну да, ну да. Вот и делите с ним родительские хлопоты, а меня не вмешивайте.

Портрет бабушки Агаты тоже оживился.

— Дети, раз уж речь зашла о наследниках. Я требую настоящую свадьбу, — заявила она, поправляя кружевной чепец. — Та, первая, не считается. Я уже составила список гостей. Живых — немного, в основном наши, но ничего, зато места хватит. Филипп, запиши: торт — трехъярусный. Цветы — пионы. И платье! Мира, дорогая, никаких компромиссов. Белое! С кружевом!

— Бабушка, прекрати безумствовать, — попробовал успокоить её Арсений.

— Молчи, мальчик. Тебя никто не спрашивает. Знаешь, что еще нужно учесть? Ах да, составить праздничное меню.

Я расхохоталась. В голос, не сдерживаясь.

Родня Арсения была невыносима и тем прекрасна. Какое счастье, что их власть распространялась только на общие помещения. Я бы не перенесла бабушкиных советов еще и в спальне.

В одиночестве мы смогли остаться только ночью, когда призраки умолкли, позволив немногочисленным живым жителям дома отдохнуть.

В спальне горел камин, отбрасывая на стены теплые золотистые тени. Арсений стоял у окна, глядя на залитый лунным светом сад. В одной рубашке, и тонкий лен обрисовывал широкие плечи и спину. Я на мгновение замерла, завороженная его красотой. Муж повернулся ко мне, в серых глазах его отразилось пламя.

— О чём ты думаешь? — спросил он.

— О том, что ты красивый.

Он изогнул бровь.

— Красивый? Я не ослышался?

— Очень-очень красивый. Разве я тебе не говорила?

— Кажется, нет.

— Тогда говорю сейчас. Ты красивый, Арсений Вирнгольд.

Он усмехнулся и сделал шаг ко мне. Всего один, но воздух между нами стал плотнее, горячее, будто в жаркий день перед грозой.

— Иди сюда, — позвал он, и я послушно шагнула к нему.

Арсений с нежностью коснулся моего лица, заправил прядь волос за ухо. Как же я любила, когда мой муж так делал. В этом была и ласка, и что-то собственническое. Пробирало до мурашек.

Кончиками пальцев он пробежал по скуле. Почти невесомое касание, но от него по всему телу разлилось тепло.

— Ты правда не жалеешь? — спросила я. — Ну, о нас. О том, что связался с сомнительной зельеваркой, у которой обнаружили Могильник?

— Это был лучший Могильник в моей карьере.

Я легонько стукнула его кулаком в плечо, и он перехватил мою руку. Пальцы сомкнулись на запястье, не сильно, а нежно.

— Я не жалею, — сказал Арсений. — Ни о чем.

Он взял мое лицо в ладони так бережно, так заботливо.

Губы мужа накрыли мои.

Наш поцелуй был неспешным, томительным. Арсений исследовал мои губы так, точно у нас впереди была вечность — и он намеревался использовать каждую её секунду.

Я приоткрыла рот, поцелуй углубился. Влажный, жаркий, с привкусом вечернего чая и чего-то ещё, что я могла назвать только одним словом: желание. Его язык коснулся моего, и от этого по телу пробежала сладкая дрожь — от затылка до самых пят.

Я вцепилась пальцами в его рубашку, притягивая к себе. Он издал низкий горловой звук — не то стон, не то вздох, — и руки скользнули вниз, легли на мои бедра. Он сжал меня под тканью платья — не грубо, но властно, напоминая, чья я жена, — и я выгнулась навстречу, прижимаясь к нему всем телом.

— Мира — прошептал Арсений.

Я не дала ему договорить. Встала на цыпочки и поцеловала снова — жадно, требовательно, запуская пальцы в его волосы. Арсений застыл на мгновение, словно растерялся — и в следующую секунду я оказалась у него на руках.

— Ты спрашиваешь, не жалею ли я? Но как я могу жалеть, если рядом со мной самая восхитительная женщина из всех, кого я встречал, — сказал он, укладывая меня на кровать. — Самая упрямая и чувственная. Самая желанная.

— Это хорошо, потому что я тоже ни о чем не жалею, — выпалила я, глядя, как он нависает надо мной. — Я вообще-то люблю тебя.

Слова вырвались сами, я не планировала их произносить. Всё ждала подходящего момента, но он никак не находился. А теперь они прозвучали так естественно, будто я говорила это уже тысячу раз.

Арсений посмотрел на меня иначе — в его глазах было столько всего сразу, что у меня перехватило дыхание. Изумление. Нежность. Голод. И да, любовь.

Любовь, которую я чувствовала в каждом его поступке.

— Мира, — муж коснулся губами моего виска, — я тоже люблю тебя. Я начал влюбляться в тебя в ту самую минуту, когда ты выдала свою претензию про грязные некромантские ритуалы. Но сам не подозревал об этом.

Я смутно припомнила, что действительно начала знакомство с Арсением с козырей, объявив всех некромантов злыми колдунами.

Ну-у, мне, бесспорно, стыдно но разве это не привело нас сюда, в эту точку?

Губы мужа ласкали мою шею, оставляя за собой дорожку из мурашек. Я зажмурилась, чувствуя, как он расстегивает пуговицы на моем платье — одну за другой, неторопливо, будто разворачивал подарок. Теплые пальцы коснулись моей обнаженной кожи.

— Тебе не холодно?

— Нет. Продолжай.

Он хрипловато рассмеялся, и этот смех прокатился по моему телу вибрацией, от которой внизу живота расползлось жидкое пламя.

Платье соскользнуло с плеч. Рубашка Арсения полетела на пол. Я водила ладонями по