Воин Разлома - Ян Ли
А у меня класс сменился. За одну ночь. Сразу после того, как рядом со мной немножко помер барон со свитой.
Замечательно. Просто зашибись. Если до этого момента я был подозреваемым, то теперь осталось только придумать, за что именно меня казнить, но с этим, я был уверен, местные справятся, фантазия у них богатая.
Меня наконец перестали держать вчетвером — видимо, решили, что связанный, обмякший и переставший светиться, я уже не так опасен для мироздания. Перевернули на спину. Надо мной, на фоне догорающего заката и оседающей серебристой мишуры, нависли лица. Много лиц, и ни одного дружелюбного. Незнакомый боец с шевроном сотни, с кровью на скуле, наклонился ниже.
— Предатель.
Я хотел ответить что-нибудь остроумное и дерзкое, как обычно. У меня даже было заготовлено — что-то про то, что сами виноваты, думать надо кого нанимаете.
Но тут кто-то экономный решил, что представление окончено, и выключил свет. Прикладом, судя по ощущениям.
Толпе не нужна правда. Никогда не была нужна, ни в одном из известных мне миров, а известно мне их уже целых два, так что выборка вполне репрезентативная. Толпе нужен виноватый. Причем виноватый правильный, удобный: живой — с мертвого какой спрос, под рукой — чтобы далеко не ходить, и желательно уже связанный — чтобы не сильно напрягаться. И я подходил под это описание по всем трем пунктам сразу.
Очнулся я от ощущения, что мне сыро и некомфортно, — и на секунду накрыло дежавю такой силы, что я почти поверил: сейчас открою глаза, а вокруг та самая первая канава, и все случившееся — просто очень длинный и очень мощный глюк от несвежих грибочков. Открыл. Не канава. Тележное колесо, к которому я был примотан спиной в сидячем положении, ночь, костры и гудящий, как разворошенный улей, лагерь. Ладно. Могло быть и хуже… наверное.
Глава 2
Во рту ощущался вкус крови и грязи. Фирменный коктейль этого мира, подают бесплатно, наливают щедро. Кошель с пояса сняли, разумеется, — оперативно сработали, санитары поля херовы. А вот заначку, зашитую в этот самый пояс изнутри, не нашли — есть все-таки польза от земных привычек… был сложный период в жизни чего уж там. Внутренний хомяк, весь избитый и в бинтах, слабо шевельнул лапкой: не все потеряно, хозяин.
А вот дальше начинались странности. По ночному времени было свежо, если не сказать холодно, — я видел, как ежатся и жмутся к костру часовые. А мне было… нормально. Не тепло — именно нормально, комфортно, как в помещении с грамотно настроенным кондиционером. Это при том, что никогда холода не понимал, а любителей сугробов и прочих снежков считал опасными для общества душевнобольными. Плечо, вскрытое тварью в памятном бою у гати и недавно перетянутое ассистентом мэтра, не ныло, а чесалось, как чешутся заживающие раны. Только вот заживать с такой скоростью ему было не положено ни по каким нормативам… разве что я бы раскошелился на полноценное «малое исцеление» — но я зажал серебро, точно помню, я же жмот.
Вывод был очевиден — Воин Разлома осваивался в новом теле. Точнее — тело осваивалось с Воином Разлома. И у меня были некоторые сомнения, что этот процесс можно остановить, даже если очень попросить.
Лагерь тем временем жил своей послевзрывной жизнью, и жизнь эта была откровенно так себе. Мимо, в сторону лекарских палаток, то и дело проносили раненых разной степени покоцанности — на носилках, на плащах, даже на снятых с петель дверях… где нашли только. Стонали. Ругались. Молились — получалось, как я уже умел определять, плохо, зато от души. Убитых тоже таскали, в основном с куда меньшим пиететом. Исключения тоже были — например, обугленную тушку мэтра Ольвена несли на носилках. Видимо, решив что высокопоставленному покойнику они всяко нужнее, чем черноногому раненому. Его коллега-конкурент Кранин сохранился куда лучше — модный песочный костюм пришел в негодность, часть мяса стесало, часть шерсти опалило — но в целом маг был жив, орел и всех задолбал своей активностью. Авантюристам, которых хитрые представители Гильдии Магов на пару с не менее продуманными баронскими людьми не подпустили к испытанию потенциально полезной штуковины… меня, в смысле… так вот — авантюристам повезло, погибших среди них не было. При том, что счетчик жертв полз вверх весь вечер. Сначала говорили про две дюжины. Потом про три десятка. К полуночи сошлись на тридцати двух, и еще пятеро, по словам пробегавшего мимо паренька, были «не жильцы, куда там». Барон. Фон Аренн. Казначей. Два офицера охраны, половина оцепления, прислуга мэтров, писарь… Личная сотня барона Грайвена, и без того ополовиненная Разломом, за один неудачный эксперимент перестала существовать как боевая единица. И виновник всего этого великолепия был, в целом, известен. Спросите любого в лагере — вам бы показали пальцем.
Охраняли меня двое, оба из свежего пополнения — я их смутно помнил по плацу, где Лысый гонял новобранцев. Молодые, деревенские лоботрясы, из тех, кого набрали взамен выбитых. Меня они боялись — откровенно, до белых костяшек на древках, — и от страха беспрерывно болтали. Промеж собой, вполголоса, но слух у меня и раньше был неплохой. А послушать было что.
Версий моего грехопадения в народе ходило уже несколько — и это за несколько часов всего. Я, за неимением других развлечений, мысленно расставлял их по степени опасности для собственной шеи.
Версия первая, народно-хозяйственная: меня купили. Кто купил — тут мнения расходились: Гильдия Магов, Гильдия Авантюристов, соседний барон, граф, все сразу. Версия была плохая, но умеренно. Коррупция— это понятно, это по-людски.
Версия вторая, романтическая: я снюхался с магичкой, и мы вдвоем, по страсти или по сговору, извели барона. Зачем, правда. не уточнялось, возможно просто потому что козел он. В пользу версии играло то, что магичка сбежала — а кто бежит, тот и виноват, это вам любой дурак скажет, хоть здешний, хоть земной.