Обманщик Империи 3 - Ник Фабер

Я должен бежать. У меня нет первой маски, у меня есть только вторая, и друг, которого я едва нашёл и о котором должен позаботиться. Жанна, за будущее которой я чувствовал ответственность. И заказчик-шантажист, который каким-то непостижимым образом знает обо мне чуть ли не всё.

И вот в этот момент, сидя в кафе и глядя на чашку чая, что стояла передо мной, я испытал острое чувство дежавю. Почти точно такое же, какое испытывал сидя вечером в столовой приюта. Чувство обречённости. Ты ведь знаешь, что никому до тебя нет дела. Даже в том возрасте я не был достаточно глуп и наивен, чтобы верить в несбыточные глупости. Проще уж было смириться с тем, что никто не придёт. Никто не будет обо мне заботиться. В это я верил. Это помогало мне держаться в этом чёртовом приюте до тех пор, пока не появился Луи. А до него у меня не было никого.

А у Лизы был её отец. Богатый, чертовски влиятельный, с грехами по самое горло. Но всё-таки отец. Да, конечно, Игнатьев сволочь последняя, но он — я уверен в том, что он будет рвать задницу, лишь бы вернуть дочь и сыновей. И уверен, что и Сурганов знает это. Поэтому и взял детей. Видимо, не верил в то, что первое покушение закончится успешно, вот и подстраховался на тот случай, если первоначальный план даст сбой.

— Дерьмо…

Собственный тихий голос показался мне чужим.

— Что? — Жанна явно меня не расслышала.

— Я ведь могу уйти, Жанн, — пробормотал я, глядя в чашку. — Могу прямо сейчас рвануть из города…

— Можешь.

— Залягу на дно, — продолжил рассуждать я. — Знаю ведь, где первая маска. Постараюсь её вернуть и отдать заказчику. Или только эту и пусть сам разбирается с первой. Плевать уже на последствия. Главное выбраться из этого дерьма.

— А дальше что?

— А дальше, — я пожал плечами. — Не знаю. Может, просто исчезну. Забуду про свой план. Про виноградник и тихую, приятную жизнь. Или буду дальше воровать.

У меня с этими ребятками слишком разное прошлое. В отличие от меня их не учили выживать. О нет. Даже не близко. В отличие от меня сия печальная участь их минула. Их учили жить себе в удовольствие. А это кардинально разные вещи. Если свалю сейчас, они, может, и выкарабкаются. Игнатьев, как бы я к нему ни относился, мужик серьёзный, и такие дела должен уметь решать к собственной выгоде.

А может быть, и нет. То, что я слышал про Сурганова от него, давало понять, что он тоже не так прост. Вон, последние события это хорошо показали.

— Жанна, я ведь не герой, — пробормотал я и потёр глаза. — Я, блин, вор. Луи учил меня брать без спроса, а не отдавать, даже когда требуют.

— То есть ты ничего делать не будешь?

Это прозвучало… странно. Не осуждающе, нет. Жанна спрашивала, как если бы действительно хотела знать ответ на свой вопрос. Или же просто перекладывала бремя принятия решения на мои плечи. Но винить я её за это не собирался. Со своего места она всё равно ничего сделать не могла. Всё зависело от меня. Потому что именно я был тут.

— Знаешь что? — сказал я. — Я не хочу через двадцать лет смотреть в зеркало и видеть человека, который сбежал и не помог там, где мог что-то сделать.

— Значит, всё-таки ты в это влезешь?

— Влезу.

— Ладно, но тогда нужно придумать, что делать. У нас нет никакой информации о том, где они могут быть…

— У нас, да, — не стал я с ней спорить, благодарный за то, что в её голосе не прозвучали осуждающие нотки. Даже наоборот, мне кажется, что я слышал там хорошо скрываемое облегчение. — Но я знаю, у кого такая информация может быть.

— Не поняла…

— Готовь свою программу, Жанна. Измайлову нужен голос, а мне телефонный звонок. Пора погладить нашего доблестного защитника государства по шерсти.

Придётся влезть во всё это дерьмо. Вытащить ребят, потом уже разбираться с масками, с заказчиком, с китайцами, со всеми. И выйти в плюсе.

И, как это ни странно, я даже знал, как это сделать. Как говорил Луи — главное ловкость рук.

* * *

— Всё! Тимур! Это уже перебор…

— Заткнись! — рявкнул Шолохов, с каждой минутой зверея всё больше.

Он посмотрел на Евгению таким взглядом, что у той моментально пропало любое желание что-либо говорить. Слова комом застряли в горле.

Да и у остальных ребят из команды Тимура выражение лиц было такое же, как и у его заместительницы.

Несколько часов назад наконец случилось то, чего Тимур боялся больше всего. Управление ИСБ во Владивостоке наконец заинтересовалось вопросом, чем это занята его группа такое долгое время. И, разумеется, они решили это выяснить, в результате чего вскрылся факт их отсутствия в городе.

И ведь нельзя же сказать, что Тимур не ожидал этого. Он знал, что рано или поздно их прикрытие развалится. Скрывать, что они занимаются совсем не тем, что им поручили, бесконечно не вышло бы в любом случае. Шолохов это хорошо понимал. Только вот никто не ожидал, что их самовольная операция затянется настолько. Вместо полутора, ну в крайнем случае двух недель, они торчали здесь уже почти четыре.

И, что хуже всего, делали это без какого-либо смысла, успеха и результата.

В очередной раз Тимур мысленно проклял Измайлова и всю его поганую семью до седьмого колена. С самого начала всё шло так хорошо. Им даже не пришлось особенно напрягаться, чтобы посадить этого недоумка на крючок. Он, его жадность и другие пороки сделали большую часть работы за них. И Тимур ожидал, что они быстро получат всю нужную им информацию, после чего Шолохов и его люди наконец смогут посадить Измайлова, Игнатьева и всех причастных к их преступлениям.

Где-то глубоко внутри себя Тимур признавался себе, что ему было глубоко наплевать на закон и на то, что они его нарушали. На справедливость и прочую чушь. Даже благо Империи, которое он поклялся защищать, вступив в доблестные ряды Имперской службы безопасности, не волновали его так сильно, как собственное благополучие.

И сейчас всему этому мог прийти конец. Быстрый и бесславный. Им приказали немедленно возвращаться обратно во Владивосток. Прямо сейчас. И как только они вернутся, начнётся целая