Обманщик Империи 3 - Ник Фабер
— Ваше сиятельство…
— Алексей, я хочу, чтобы ты немедленно приехал в поместье, — повторил свой приказ Игнатьев. — Прямо сейчас.
М-да. Он-то ждёт, что я скажу ему «да». Более того, в такой ситуации у Алексея Измайлова нет ни одной причины для того, чтобы сказать ему «нет». Будь на моём месте настоящий Измайлов, то ему и правда лучше всего было бы как можно скорее отправиться к графу. Именно там он будет в наибольшей безопасности.
Только вот имелась одна загвоздка. Маленькая такая. Совсем незаметная… настоящий Измайлов лежит в морге, а маска с его обликом хранится сейчас где-то на складе улик в Департаменте. Это в самом лучшем случае, если её оттуда никуда не убрали. Так что любая попытка сейчас для меня заявиться к Игнатьеву закончится далеко не самым лучшим для меня образом.
А потому ответ на это предложение мог быть только один.
— Нет, ваше сиятельство, — сказал я наконец. — Простите, но я не приеду.
— Что?
Всего одно слово, но сколько в нём прозвучало возмущения. Почему? Потому что я воспротивился его приказу?
— Алексей, ты, видимо меня, не понял, — тяжело проговорил Игнатьев. — Это не было предложение. Я сказал, чтобы ты…
— Ваше сиятельство, я понимаю, что вы беспокоитесь о моей безопасности, но своего решения я менять не стану, — перебил я его.
Храбро. Стойко. Теперь оставалось придумать действительно хорошую причину, чтобы он в неё поверил без лишних подозрений.
— Для меня сейчас куда выгоднее будет оставаться в Департаменте, — выдал я ему. — Полиция же в курсе происходящего…
— Конечно, она в курсе, — едва ли не выплюнул он. — Да только толку от них нет никакого…
— Тогда мне точно лучше всего остаться тут, — уверенно заявил я. — Если здесь появится какая-то информация, то я сообщу её вам.
В телефоне повисло молчание. Игнатьев явно раздумывал над моим предложением. А я гадал, знает ли он о том, что на Измайлова уже точит зуб отдел внутренних расследований или нет. Если бы Игнатьев это знал, то скорее всего уже сказал бы об этом. Так что факт его молчания я принимал за хороший знак.
— Хорошо, — наконец согласился он, и я незаметно выдохнул. Похоже, что, находясь в заботах о происходящем, о моей ситуации с Измайловым в департаменте он не в курсе. — Если что-то узнаешь…
— То я сразу же сообщу вам, — пообещал я, на самом деле не имея никакого понятия о том, а смогу ли вообще выполнить подобное обещание.
Внутренний голос подсказывал, что вероятность подобного крайне мала.
— Тогда я буду ждать информации, если она появится, — произнёс Игнатьев. — И Алексей, впредь держи телефон при себе. Я не желаю более так беспокоиться.
— Конечно, ваше сиятельство. А что будете делать вы?
— Сурганов захотел начать войну? Славно. Я ему её устрою.
Он повесил трубку первым. Никаких слов прощания или ещё чего.
Мой телефон зазвонил спустя всего несколько секунд после того, как я повесил трубку.
— Ты всё слышала, да? — спросил я, уже примерно понимая, каким именно будет ответ.
— Это просто пиз…
— Да, я в курсе, — прервал я её.
— Что думаешь делать? — спросила Жанна.
Отличный вопрос. Хотелось бы мне сразу же на него ответить. Вот прямо быстро, чётко, уверенно… да только для этого сначала этот самый ответ знать.
Вторая маска у меня в руках. Это факт. Первую, можно сказать, я упустил. Это тоже печальный, но факт. Если я хочу разобраться с заказчиком и получить наши с Димой деньги, то мой путь лежит в хранилище улик Департамента.
Конечно, было бы гораздо проще, если бы у Жанны оставался доступ к их системе, но… сделанного не воротишь.
С другой стороны… я повернул голову и посмотрел на рюкзак, где лежала вторая маска.
— Эй, ты ещё там?
— Да, Жанна, я всё ещё тут.
— Ты не ответил на вопрос. Что собираешься делать?
— А что я, по-твоему, должен сделать? — спросил я её в ответ.
По идее она сейчас должна была однозначно заявить — либо валить отсюда с одной маской, либо же попытаться заполучить вторую и, опять-таки, валить отсюда. Как ни посмотри, но подобное решение будет абсолютно правильным и логичным. К чему мне вписываться в это дело. Игнатьев мне никто. Совсем. И волновать меня его проблемы тоже не должны от слова совсем.
Вот только…
Мне вспомнился наш с Лизой разговор, который состоялся после памятного ужина в поместье Игнатьевых. Она ведь хорошая девушка. Да, явно со своими тараканами в голове, но с учётом того, кто её папаша и в какой семье она живёт…
В каком-то смысле это было даже забавно. Она ведь даже и близко не понимает, как ей повезло. И как одновременно с этим не повезло. Хотя с моей стороны странно смотреть на жизнь той, кто выросла с золотой ложкой во рту. Я ведь вырос в приюте. Да не с одной ложкой на всех, но жизнь сахаром назвать было нельзя. Тем более что сладкого нам особо не давали. Там в принципе не спрашивали, хочешь ли ты есть. Там вообще ни о чём не спрашивали. Воспитатели просто ставили перед фактом. Вот тебе кровать, вот тебе шкафчик, вот тебе жизнь. И всё. В остальном все мы там были в первую очередь для того, чтобы продемонстрировать, что поганый приют действительно заботился о своих воспитанниках, а не использовал нас в качестве демонстрации, дабы проверяющие особо не следили за тем, что денег идёт на одно количество детей, а нас в приюте в два раза меньше. Да и сам я тогда этого не знал, это Луи уже позже рассказал.
А что Лиза? Елизавета Игнатьева. Дочь графа, фальшивая невеста, за которой я три недели наблюдал, нося на лице маску фальшивого жениха. Она понятия не имеет, что я, настоящий я, вообще существую. Для неё есть только отец, что постоянно тиранит её после смерти матери, мачеха, которая всеми силами демонстрирует, с каким трудом её терпит, и жених, которого ей навязали.
А теперь ещё и Сурганов. Что он будет делать с ней и младшими братьями? Скорее всего потребует от Игнатьева цену, которая поставит того перед выбором, который тот не захочет принимать.
Вопрос только в том, какой выбор тот предпримет. В какую сторону качнётся чаша весов его решения.
А теперь Лизу ждёт только неизвестность, зависящая от решения её отца.