Срочно ищу жену. Обращаться к некроманту - Татьяна Новикова

— Ты уверена? А как же наш договор?

Вместо ответа она поцеловала меня.

Горячо и жадно, позволяя прочувствовать каждое движение губ. Дыхание ее срывалось, сердце бешено стучало. Прижав Миру к себе, я взял инициативу в свои руки, и поцелуй стал глубже, язык ворвался в ее рот.

Я чувствовал ее изгибы, оглаживал тело через многослойность платья. Словно обезумевший, я никак не мог насытиться ею. Мне требовалось гораздо больше. Касаний. Запахов. Я хотел её всю, без остатка.

Не выдержав, я подхватил Миру на руки — она оказалась совсем легкой, как пушинка, — и понес в свою спальню. Девушка прижалась лицом к моему плечу и тихо выдохнула. Мы продолжали целоваться впопыхах, на лестнице, у дверей и после, уже лежа на простынях.

Клянусь, если бы хоть один портрет сейчас нас перебил — я бы выкинул всех своих мертвых родственников на помойку и очистил бы особняк специальным заклятием.

К счастью, родня молчала.

Ночь была долгой, но точно — не скучной.

Мы узнавали друг друга, учились чувствовать.

Я помнил каждое мгновение: как она смотрела на меня, как касалась моего лица, как сжимала кулаки в момент наслаждения.

Она была так хороша. В моей скромной супруге таилась дикая страсть, настоящий ураган. Она умела быть покорной — и она же могла вести да так, что оставалось только подчиниться ее движениям.

А еще мы целовали друг друга, не желая отстраниться даже на минуту. Клянусь, завтра у нас будут болеть лица.

Уснули под утро, утомленные, но счастливые.

Я проснулся первым. За окном только-только занимался серый, пасмурный рассвет. Мира спала рядом, уткнувшись носом в подушку, и на её лице было такое умиротворение, что мне захотелось совсем по-глупому улыбаться.

До чего же она всё-таки прекрасна.

Невероятная девушка.

Я позволил себе несколько минут просто лежать и смотреть на неё. А потом осторожно поднялся, оделся и вышел в коридор, притворив за собой дверь.

У лестницы меня дожидался Филипп.

— Доброе утро, милорд. Надеюсь, вы выспались?

— А с чего такие вопросы? — поинтересовался я, стараясь сохранять невозмутимость. — Что нового?

— Не знаю, понравится ли вам. Курьер из Управления прибыл пять минут назад с очередным письмом.

Я взял конверт из костлявых пальцев. Печать Белира — уже знакомая, с перекрещенными жезлами. Внутри лежало уведомление.

Судебная коллегия назначала внеочередное слушание по делу Мирославы Вирнгольд. И одновременно — по вопросу о правомерности действий главы Некромантского крыла Арсения Вирнгольда, допустившего конфликт интересов. Дата слушания — завтра, в полдень.

Я безразлично сунул бумагу в карман. Да плевать мне на их попытки запугать, на слушания тоже плевать. Белир решил не ждать и перестал прикрываться правилами. Значит, и я ждать не стану.

Из спальни донесся шорох — Мира встала.

Нас ждал трудный день. Но сейчас, глядя на то, как она выходит в коридор, сонно потирая глаза и кутаясь в шаль, я подумал: любые последствия стоят того, что между нами случилось.

— Доброе утро, — зевнула моя жена. — Я что-то пропустила?

— Доброе, — я поцеловал ее в губы коротко и жарко. — Ничего особенного. Завтра состоится слушание по твоему делу.

— Завтра? Но как?..

— Белир надавил на Управление, и они назначили слушание, а заодно решили уличить меня в конфликте интересов. Но не переживай, у нас есть целый сегодняшний день. Я проведу обыск у Валерии Тарес и допрошу Люта. У меня оставались подписанный накануне ордер на осмотр лавки и разрешение опросить Люта как свидетеля. Белир ещё не успел их отозвать. Надо пользоваться. Поэтому мне придется уехать. Позавтракаешь без меня?

— Хорошо.

Она всё еще выглядела ошарашенно, но немного расслабилась. Филипп невинно поинтересовался:

— Миледи желает на завтрак что-нибудь особенное?

— Нет, всё как всегда.

— Понимаю-понимаю. Но, пожалуй, распоряжусь приготовить что-то питательное. Ночь выдалась долгой. Вам необходимо восполнить силы.

Скелет поклонился и удалился, но я готов был поклясться, что слышал, как он тихо напевает себе под нос что-то из свадебного репертуара Вирнгольдов. Я не стал его одергивать. Сегодня у меня были заботы поважнее.

Я проснулась в постели Арсения. Одна. Муж уже ушел.

Простыни хранили его запах, и я некоторое время лежала, вжавшись в них и улыбаясь как дурочка. За окном занимался рассвет, и в пепельных тонах комната выглядела даже романтично. Мебель из темного дерева, на спинке стула висит рубашка, а на прикроватном столике — стопка бумаг с пометками на полях.

Никаких тебе черепов, никаких саркофагов. Обычная спальня.

Короче говоря, в очередной раз все мои «знания» о быте некромантов сломались о печальную реальность.

Перевернувшись с живота на спину, я уставилась в потолок. Вспомнился вчерашний вечер, осторожный вопрос моего мужа — «Ты уверена?» — и мой поцелуй вместо ответа. И всё, что было потом. Я не жалела о том, что случилось между нами. Вчера еще побаивалась, что утром проснусь с чувством стыда или неловкости, — но вместо этого внутри разливался покой. Будто всё встало на свои места.

Этот мужчина нравился мне с самого начала. Даже в тот момент, когда мы еще не помышляли ни о каком браке, он уже вызывал у меня восхищение. И оно с каждым проведенным вместе днем лишь усиливалось.

А теперь что ж, я стала его женщиной по всем правам. Больше никто не уличит нас в обмане. Брак консумирован. Я бы даже сказала: многократно и с огромным удовольствием.

В коридоре раздались голоса. Арсений говорил с Филиппом.

Я быстро встала и укуталась в шаль, что лежала на полу, скинутая мною вчера. Я успела поздороваться с мужем и узнать, что Белир назначил слушание. Вопреки всем заверениям Арсения, что он не посмеет отстранить моего мужа или лишить меня дара — кажется, магистр именно того и добивался.

Ну а что. Пусть я и нахожусь под защитой дома Вирнгольдов, но долго ли оформить развод? Признают брак недействительным, заставят Арсения выбирать между мной и должностью — и всё, кончилась семейная жизнь. А если еще и у Арсения будут проблемы из-за меня

Короче, мысли мои были чернее тучи.

— Девочка моя, — раздался с лестницы голос бабушки Агаты. — Ну что, как прошла ночь?

— Да ничего особенного

— НИЧЕГО ОСОБЕННОГО? — Она всплеснула руками. — Мой внучок,