Отец моей подруги. Запретная связь - Рия Уллу

Я молчу. Стою, переваривая каждое её слово. Страх Аси… Теперь он понятен. Он понятен. Этот дом, моя жизнь, мои демоны…

— А Вика? – спрашиваю я вдруг, вспоминая все то, что она натворила. – Ты… знаешь про Вику?

Варя вздыхает, грустно улыбается. Она знает намного больше, чем я думал.

— Конечно знаю, — тихо, но твёрдо произнесла Варя, и её слова были как приговор моим иллюзиям. — И знаю, что все её выходки были… специальными. Она и про шантаж призналась, и про попытку поцелуя и соблазнения, когда она пришла к тебе в постель. Но ничего у неё не вышло.

Моё лицо, должно быть, исказилось от удивления.

— Специальными? Зачем?

— Она ревновала, пап. — Варя говорит тихо, но чётко — Раньше мы были втроём очень близки – я, Вика, Ася. Потом появился Костя… мы с ним, естественно, стали ближе друг к другу. А Вика… она осталась как бы на обочине. Но у неё всё ещё оставалась Ася. А когда она увидела, что между тобой и Асей тоже что-то загорелось… она испугалась. Ужасно испугалась, что останется совсем одна. Все, что она делала — это был… крик. Бунт. От страха. От неуверенности в себе. — Варя делает паузу, её взгляд встречается с моим. — Не ты один не умеешь выражать свои чувства.

Я смотрю на дочь, совершенно поражённый её проницательностью. Как она, такая юная, могла понять то, что я, взрослый мужчина, так долго не мог или не хотел видеть? Слова Вари не оправдывали поступки Вики, но они объясняли их, придавали им человеческий, хоть и искажённый, смысл. Это был не просто злонамеренный акт, а отчаянная попытка заглушить боль собственного одиночества.

— Она… сама тебе это рассказала? — Спрашиваю я, чувствуя, как гнев внутри меня постепенно сменяется другой, более сложной эмоцией – жалостью.

— Да. Вчера вечером, после того как Ася ушла к тебе в мастерскую. Мы долго говорили. Ей сейчас очень стыдно. Очень. Она всё осознала, - свои чувства, свою глупость… — Варя берёт мою руку, её маленькие пальцы сжимают мою ладонь. — Вика не плохой человек, пап. Просто запуталась. И ей больно. Но теперь она поняла.

Гнев, отчаяние, желание мчаться куда-то сломя голову – всё это постепенно отступает, сменяясь тяжёлой, но странно спокойной усталостью. И пониманием. Пониманием сложности человеческих чувств, их уязвимости.

— Но Ася...

— Дай ей время, пап, – повторяет Варя мягко, но настойчиво. – Дай его Асе. И себе.

Я смотрю на дорогу, где скрылась машина с Асей. На лицо дочери – умное, любящее, спасшее меня от глупости. Она была моим якорем, моим голосом разума.

— Ладно, — выдыхаю я, обнимая Варечку за плечи. — До выставки. А потом…

— А потом, у меня будет молодая мачеха, — смеётся она, её глаза светятся озорным огоньком. В её словах нет и тени осуждения, лишь светлая надежда и вера в будущее.

— Ты не против если мы попытаемся построить с ней отношения? — спрашиваю я, поражённый её открытостью. — Всё-таки, она твоя подруга… Да и получится ли у нас что-то, ответит ли она мне — ещё не известно.

— Не против. Я хочу, чтобы близкие мне люди были счастливы. И, знаешь, всё у вас получится… — В её словах нет и тени сомнения. Она смотрит на меня с такой непоколебимой уверенностью, что я почти начинаю верить в это сам.

Она прижимается ко мне, и мы стоим так на террасе, под утренним солнцем.

Иногда, чтобы обрести, нужно отпустить. Хотя бы на время. Я верю Варе. Я верю Асе.

Осталось дождаться и узнать самому лично — поверит ли она в нас.

Ася

Месяц. Тридцать один день. Я считала. Каждое утро будильник, холодная вода из-под крана, кофе. Я заставляла руки двигаться: убрать, постирать, приготовить. Заставляла голову думать о чем угодно, только не о нем. Не о террасе под дождём. Не о запахе масляной краски и старого дерева. Не о его руках...

Но ночью щёлкала ловушка. Темнота, тишина – и память набрасывалась с дикой силой. Жар его тела. Шероховатость его ладони на моей щеке. Голос, тихий и ласковый. Я ворочалась, кусала подушку, злилась на себя. На свою слабость. На эту невозможность стереть его из мыслей.

Звонок в дверь разорвал тягучее болото моего нового дня. Я открыла, не глядя в глазок, ожидая почтальона или соседку.