Русский мотор - Виктор Гросов

— Сделайте, чтобы так и осталось. Что там надо с этими колесами, я оплачу. А про старую раздатку… — Он посмотрел на Пашу. — Ее хоть не выбросили?

Паша открыл рот, но не успел ответить: из приемки подошел начальник. Они отошли к стойке разбираться с бумагами, и парень остался рядом со мной. Уши у него покраснели; он уставился на снятые колеса, потом зло пнул комок ветоши.

— Давление мерили, размер сверяли. И все равно полезли раздатку снимать. Я бы сейчас еще полдня в настройках сидел.

— Запиши, что подтвердили. На прежнем комплекте рывки есть, на этом при тех же проездах исчезли.

— Получается, старую зря поменяли?

— Я ее не видел, Паш. За то, что сам проверил, могу ответить.

Он вздохнул и отправился оформлять результат. Начальник разрешил владельцу оставить проверочный комплект. Деньги пришли сразу; на прощание мужчина пожал мне руку и извинился за резкий разговор утром.

— После таких счетов я бы еще и выражения употреблял, — сказал я.

— Я употреблял. До вашего приезда.

Мы улыбнулись друг другу.

Пашка еще раз обошел машину и присел у заднего колеса. Провел пальцем по протектору, сверил надписи, полез в карман за телефоном — фотографировать. Зря я решил, что он только обиделся. Подождал, пока парень закончит, и показал ему, где мы отметили начало промера.

Паша убрал ноутбук и спросил про экипаж в дальнем боксе: я ли избавил его мотор от перегрева? Дверь конторы пока была закрыта, и я повел парня смотреть.

Летом машину разобрали до рамы, теперь она стояла на колесах, с обтянутым сиденьем и установленными тягами. Захотелось проехать хоть до ворот. Сначала, впрочем, я заглянул под мотор — сухо. В прошлый приезд дважды переделывали уплотнение.

На полке нашел старый патрубок охлаждения, короткую соединительную трубку, и подал Паше. Он заглянул внутрь.

— Тут вставка. Зачем так заузили?

— Под шланг подогнали, который удалось найти. А насоса здесь нет, горячая вода сама поднимается к радиатору. Такой проход оставили — под нагрузкой закипал.

Мы тогда неделю разбирались по фотографиям и старым описаниям, как вода ходила первоначально. Нужную деталь изготовили за полдня. Паша переспросил про срок, и я кивнул:

— Железо быстро сделали.

В бокс заглянул начальник.

— Андрей, пойдем. По остальным машинам надо поговорить.

В конторе начальник открыл фотографии и сметы. За восстановление трех машин владельцы внесли аванс. Слесари успели снять часть деталей, но до моторов толком не добрались: одного приглашенного мастера ждали, другой согласился только на отдельную работу. Начальник поморщился, отодвинул бумаги и посмотрел на меня.

— Возьмешь все? Осмотр, люди, детали, испытания. Мне надо понимать, с кого спрашивать. И хозяевам сказать, когда они машины получат. У меня текучка бешеная, людей толковых нет.

Хотелось сразу согласиться. Я придвинул первую смету, вытянул под столом больную ногу и спросил, что он наобещал владельцам. Названные сроки мне не понравились, пришлось внимательней прочитать перечень работ.

— По двум придется переносить. По этой сначала посмотрю мотор. И двоих своих хочу позвать.

— Сразу двоих?

— Токаря и слесаря. Одного при необходимости перекинем на другие заказы, но мне надо знать, что я могу на него рассчитывать.

Начальник пересчитал строки с изготовлением деталей. Я молчал. Очень хотелось уступить, сказать, что обойдусь одним помощником. Перед закрытием своего цеха я тоже все пытался обойтись.

— Двоих, — сказал он наконец. — На эти заказы. Дальше посмотрим.

Мы записали оплату и составили новый график. Начальник при мне позвонил владельцам двух машин, объяснил задержку и согласовал перенос. Один потребовал прислать перечень оставшихся работ, второй долго выговаривал ему за прежние обещания. По третьей машине срок предстояло уточнить после осмотра двигателя; с нее и решили начать. У дальнего окна он разрешил поставить мой верстак. Я уже видел там Михалыча: будет ворчать, что свет падает не с той стороны, а сам за полчаса все переставит.

У ворот было тихо. Я вышел под козырек и записал голосом: «Есть работа, Михалыч. Старые машины восстанавливать. Поговорили насчет отдельного места, тебя со слесарем могу позвать. Давай после смены созвонимся? Подробности расскажу. Во сколько свободен будешь?»

Отправил и остался под козырьком. Вечером можно встретиться, поесть, расспросить, почему он опять ушел. У меня наконец-то было что предложить ему.

Михалыч быстро ответил: «После семи. Жду». Я написал, что наберу, и убрал телефон.

Я все еще улыбался, когда встретил Пашу в проходе. Сказал ему, что, похоже, будем работать вместе, и парень сходу спросил, с какой машины начнем. Я показал на соседний бокс, но рассказать подробнее не успел: начальник позвал на испытательный участок, где как раз готовили запуск.

Испытательный стенд стоял в отдельном боксе: на тяжелой раме двигатель соединяли с нагрузочным устройством, чтобы проверить его в работе. Возле рамы заканчивали уборку; рабочий откатил тележку к проходу. Мы остановились у бетонного простенка, за которым находился пульт. Сетчатое ограждение сбоку еще не закрыли. Молодой работник присел возле открытого приводного вала — стального стержня, передававшего вращение от двигателя к стенду. Подбирал что-то с пола. От человека у пульта его скрывал корпус установки; я же стоял почти рядом.

— Погоди, человек еще… — начал я, поворачиваясь к пульту, но вал уже вращался. Над шумом кто-то крикнул, работник стал подниматься. Я бросился к нему, собираясь отвести за простенок, и в этот миг возле установки резко застучало. После первого удара боковой кожух нагрузочного устройства выгнуло наружу. Я схватил парня поперек груди и толкнул в проход, за бетонный угол. Он упал на колено и обернулся ко мне. Я еще видел его лицо, когда что-то тяжелое ударило меня в грудь.

Воздух сразу вышибло. Я пытался ухватиться за край простенка и выговорить, чтобы выключили привод, но не смог поднять руку. Меня завалило набок, перед глазами потемнело.

Меня дернуло за правую руку. Серый рукав попал краем под ремень, ткань стянулась вокруг запястья, и я инстинктивно рванул ее от боли. Кто-то сжал мое плечо, а бородатый мастер возле локтя уже тянул рычаг. Я вскинул голову в поисках выключателя: высокие окна, валы под потолком, открытые ремни к станкам.

— Не тяни! — крикнули справа. — Переводи, скорей!

Я подался к станку, свободной рукой уперся в стойку и оцепенел: из серого рукава торчала молодая кисть с гладкой кожей. До вращающегося шкива оставалось два пальца.