Гений христианства - Франсуа Рене де Шатобриан

укорененности в циклично развивающейся природе. Так, описательная поэма обычно строится в соответствии с последовательностью месяцев или сменой времен года. Жубер в полемике с теорией совершенствования г–жи де Сталь использовал образ круга: «Для человеческого ума естественно двигаться вперед (говорит она). Нет, двигаться по кругу; и прекрасно, если ум человеческий не покидает этого круга» (запись от 5 июля 1802 г. — Carnets, t. 1, p. 345—346). С другой стороны, круг воспринимался как символ хрупкости, пустоты; именно в эти пессимистические тона окрашен образ круга у Шатобриана (см., например, его «Опыт о революциях», т. 2, гл. 56). Позже Шатобриан перестал смотреть на жизнь человечества как на движение внутри замкнутого круга; в примечаниях к переизданию «Опыта» в 1826 г. он пишет, что концентрические круги, которые описывает гений человека, постоянно и безостановочно расширяются. По сути подобная трактовка, ощутимая и в «Гении христианства», близка теории совершенствования, как ее понимает г–жа де Сталь.

Одиссея, IV, 102; XI, 212; в поэмах Оссиана это выражение встречается неоднократно (см., например, «Темора», VII; «Дар–Ту–ла» и др.). Параллель Гомера и Оссиана в этой связи была уже выявлена X. Блером в его «Критическом рассуждении о поэмах Ос–снана» (1763).

См.: Платон. Федр, 246а — 249с.

Довольно странно, что одному Шаплену удалось, выведя хоры мучеников. непорочных дев и апостолов, представить христианский рай в его истинном свете.

В главе «Христианский ад» (ч. 2, кн. 4, гл. 13), не вошедшей в данный сборник, Шатобриан констатирует сходную неудачу поэтов нового времени в описании ада, сожалея о том, что они не воспользовались всеми возможностями, которые предоставляет эта тема.

Илиада, XIX, 301—302.

Это почувствовал и Мильтон, показавший печаль ангелов при вести о грехопадении человека, и Фенелон, наделивший подобным чувством жалости тени блаженных.

Потерянный рай, кн. 10.

Фенелон. Приключения Телемака, кн. 19.

Отец граций — Гомер.

Буало. Поэтическое искусство, песнь 3.

Предромантические поиски «чистой» природы человека обострили во второй половине XVHI в. интерес к состоянию поэзии на заре цивилизации. Благодаря этому в новом свете предстал и Гомер — из «отца поэтов», вневременного и абсолютного идеала, он стал превращаться в автора живого, народного, исполненного национальных красок. Огромную роль в этом процессе сыграли труды Т. Блэкуэла и Р. Вуда. Сходную процедуру попытался проделать с Библией Р. Лоут; в книге «О священной древнееврейской поэзии» (1753) он подходит к Библии не столько как к божественному откровению, сколько как к литературному памятнику, средоточию красот «восточного стиля». Так же интерпретирует Библию и Лагарп в «Рассуждении о стиле пророков и духе священных книг, псалмов и книг пророков, рассмотренных прежде всего как произведения поэтические», вошедшем в состав «Лицея». Лагарп, как вслед за ним и Шатобриан, объясняет особенности библейской поэзии самим духом древнееврейского языка.

Пеласги — по античным преданиям, догреческое население Г реции.

Традиция параллельного прочтения Библии и Гомера восходит к XVII в., однако тогда упор делался не столько на различиях, сколько на сходстве воплощения в поэмах Гомера и в Священном писании вечной истины; рассматривалось сходство или одинаковость изображаемых фактов, нравов, выражений (см.: Нерр N. Homиre en France, p. 320—323, 355—362). В Споре Древних и Новых Древние часто «реабилитировали» античных писателей, показывая, что их тексты не противоречат христианской доктрине. Так, г–жа Дасье, сопоставляя «Илиаду» и Священное писание, отмечала близость повествовательных приемов обоих произведений и изображенных там нравов.

Хиос — остров у берегов Греции, по преданию, связанный с одним из периодов жизни Гомера.

См.: Одиссея, VIII, 433—456; VII, 162—177; XIII, 10—15.

См.: Быт., 18, 1—8; 24, 17—33; 31, 44—50.

Femur meum — этот обычай клясться потомством есть воплощение простодушных нравов глубокой древности, когда земля была еще пустынна и человек был для человека самым дорогим н великим из всего сущего. Грекам также был знаком этот обычай, как видно нз жизнеописания Кратета у Диогена Лаэртског· (кн. VI).

См.: Одиссея, III, 418—463; Илиада, XXIV, 788—800.

8 См.: Быт., 24, 2—4.

См.: Быт, 24, 10—67; 29, 18—28; 49; 29—30.

Ср. мысль современного исследователя: «Целиком и полностью, размеренно даже в минуты волнения, гомеровские герои изъявляют в слове мир своей души. <…> В библейском рассказе тоже говорят, но только речь служит тут не, как у Гомера, законченному выражению всего; что разумеет герой в своей душе, а прямо противоположной цели — указанию на подразумеваемый смысл, который притом так и остается невысказанным» (Ауэрбах Э. Мимесис. М, 1976, с. 26, 31).

Неточная цитата из «Законов» Платона (2, 668а — 668b).

Теоретики XVIII в, озабоченные скорее поисками того общего, что объединяет все искусства, чем их спецификой, как правило, не обращали внимания на своеобразие музыкального искусства. Если разделение функций поэзии и живописи привлекало внимание некоторых авторов (начиная с Дюбо), то о музыке как искусстве не описательном и не подражательном, а лишь вызывающем слабое подобие идеи писал лишь Дидро (см.: Chouillet J. La formation des idйes esthйtiques de Diderot. Lille, 1973, p. 238). В русле традиционных представлений идет и Шатобриан, также сводящий искусства к единому принципу («христианизирующий» их).

Большие органы, появившиеся в IV в., были введены в употребление в западной церкви папой Виталианом (VII в.).

Григорианское пение — форма одноголосого литургического песнопения, введенная при папе Григории I Великом.

Сказал Господь Господу моему… (лат.) — Пс., 109; Славлю тебя, Господи (лат.) — Пс, 110; Хвалите, рабы Господни… (лаг.)— Пс, 112.