Самоуправление в школе - А. П. Сухов

Теоретически этот вопрос раз-решается часто двумя противоположными способами. Первый из них — школьный суд, разбирающий дела о правонарушениях внутри школьного коллектива и выносящий приговор за эти правонарушения. В некоторых школах это превратилось в настоящее копирование государственного суда и государственной юрисдикции. Теперь, после целого ряда подобных опытов, можно с спокойным сердцем сказать, что „школьный суд провалился". Провалился он потому, что в школьной жизни нет целого ряда условий, делающих суд необходимым и возможным. В школе нет кодекса законов, разработанных хотя бы приблизительно с таким совершенством, как в государстве, а без этого у школьной Фемиды нет весов. Нет силы, ставящей границы настроению судей во время суда (а эти настроения особенно капризны в рассматриваемом нам возрасте) и корректирующей индивидуальные особенности отдельных судей, нет объективного мерила, определяющего, тяжесть преступления и меру наказания. Без этого мерила решения суда легко делаются случайными. Опасность такой „случайности" усугубляется текучестью состава судей, меняющихся с каждыми выборами, личными отношениями судей и подсудимых, которые в государственном суде служат достаточным поводом для отвода судьи и которые совершенно неизбежны в школьном коллективе. Опыты организации таких судов в школах оказались неудачными, решения судов — неавторитетными для учащихся. У нас нет никаких принципиальных оснований во что бы то ни стало поддерживать и культивировать школьные суды, так как суд имеет для нас не то значение, которое он имеет в Европе. Для нас Фемида не богиня. Суд для нас не более как практически необходимый институт, от которого мы охотно освободимся, как только для этого явится возможность. Никакой самодовлеющей ценности он для нас не представляет, воспитательное значение суда равно нулю, пожалуй даже не нулю, а отрицательному числу.

Действительно, не давая практически ценных результатов и не являясь ценным принципиально, суд в некоторых отношениях влияет на школьный коллектив прямо-таки отрицательно. Он не имеет смысла, если у судей нет широких полномочий, он разжигает честолюбие учащихся-судей, если они эти полномочия имеют. Суд развивает вкус к следовательскому допросу, часто служит для сведения личных счетов. „Он разлагает детскую среду" — говорит В. Н. Шульгин4.

Другим решением вопроса о воздействии на нарушителей школьного порядка является ставка исключительно на воздействие общего собрания. „Общее собрание есть высшая форма выявления себя детским коллективом, оно поэтому не может быть лицеприятным, ни субъективным в решении тех или других вопросов" (Пистрак). Оно, т.-е. общее собрание и должно „коллективно" разбирать все возникающие вопросы, конфликты, случаи отступления от нормы. Несомненно, что если вообще искать в школе авторитет, имеющий наибольшее моральное влияние на отдельного учащегося, То конечно, таким авторитетом приходится признать общее собрание. Каждое голосование общего собрания против того или другого нарушения порядка в жизни школы есть как бы круговая порука голосующих за то, что, во-первых, они, голосующие, сами обязуются не делать того, против чего они голосуют, во-вторых, в том, что при совершении этого же проступка кем-нибудь другим они не будут ни одобрять, ни покрывать его. Конечно, такое проведение обсуждения проступков через общее собрание достаточно внушительно для правонарушителей и вместе с тем полезно в воспитательном, организующем отношении и для остальных. Но попробуйте себе представить всю массу вопросов, которые придется тогда выносить на общее собрание. Из этих вопросов часть очень большая не имеет обще-школьного значения и, что в особенности важно, не представляет одинакового для всех интереса. Всякому педагогу известно, что вследствие значительной разницы возрастов младших и старших классов, те и другие проявляют друг к другу часто недостаточно интереса и на общих собраниях пропускают мимо ушей дела, относящиеся не прямо к ним и не ко всей школе. Изложение дела, подлежащего обсуждению, зачастую бывает сухим, скучным, схематичным, неспособным заинтересовать слушателей, которых оно не касается непосредственно. Всякий педагог, бывавший часто на общих собраниях, знает, что большое количество участников этих собраний относится к обсуждению и к голосованию многих вопросов совершенно формально. Всякий, кто близок к школе, знает, что для большинства учащихся мнение своего класса дороже мнения общего собрания. Наконец технически необходимо разгрузить общее собрание от всех вопросов, которые могут быть решены без него. Но кто же будет решать эти вопросы? Конечно, вся эта работа должна быть перенесена на классные собрания, более интимные по своему характеру, более компетентные, вследствие своей близости к правонарушителю, и, наконец, более авторитетные для него. На общих собраниях должны дебатироваться лишь вопросы общешкольного характера и те из вопросов, которые само классное собрание перенесет на общее. Принципиально, конечно, желательно разрушение классных группировок, слияние каждого учащегося с общешкольным коллективом, расширение кругозора учащихся до такой степени, чтобы они были в состоянии наибольшее количество событий в школе рассматривать не с личной, не с классной, а с общешкольной точки зрения. К этому надо стремиться, но нельзя отрицать, что пока это еще не достигнуто.

Далее, важным и трудным вопросом является вопрос о мерах воздействия. Мы, несомненно, идем от наказаний к чисто-моральному воздействию посредством общественного мнения учащихся. Мы надеемся, что в будущем воздействия посредством наказаний отпадут. Но в настоящее время нет никакой возможности совершенно отказаться от наказаний. „Порицание", вынесенное общим или классным собранием, действует лишь в том случае, если вина, за которую вынесено порицание, в сознании подсудимого представляется, как нарушение нравственной нормы, как „нечестное", „непорядочное", „нетоварищеское" и т. п. Проступки же вроде запаздывания на уроки или курение в коридоре, разного рода нарушения общественной тишины и. спокойствия пока приходится пресекать наказаниями, налагаемыми ШУС'ом. Постановление ШУС'а о недозволении входить в класс после начала урока, о назначении сверхсрочной общественной работы за нарушение общественного порядка и т. п. действуют достаточно сильно и неизбежны до тех пор, пока в сознание учащихся не внедрятся правовые нормы настолько, чтобы отдельные нарушения общественного порядка перестали казаться личным, частным делом и превратились в преступления против коллектива, принципиально недопустимые. В настоящее время увещевания по поводу такого рода проступков — „кот Васька плут, кот Васька вор!" — ставят общее собрание в несколько неловкое положение „главноуговаривающего".

8. Преемственность. Существенным вопросом самоуправления является вопрос о преемственности. Необходимо, чтобы при вступлении новых должностных лиц после перевыборов не нарушалась непрерывность работы. Деятельность каждого вновь сформированного органа должна быть продолжением и развитием деятельности предыдущего (если, конечно, этот предыдущий орган функционировал достаточно хорошо, чтобы стоило его деятельность продолжать).

На первых порах, пока система самоуправления не вполне усвоена массой учащихся и является новым делом для вновь избранных, полезно для избежания перебоя в работе переизбрать не весь ШУС, а только половину, так что сроки службы одной и другой очереди заходили бы один на,