Замки, битвы и бомбы - Юрген Брауэр
Эта цитата из типичной работы по военной истории той эпохи выявляет определенную разочарованность исследователей того периода. К счастью, определенные успехи были достигнуты, и даже с учетом того, что споры вокруг точных чисел будут продолжаться, уже можно сделать ряд заключений относительно затрат на рабочую силу и капитал, необходимых для постройки средневековых укреплений. По поводу общей суммы расходов споров практически не возникает. У средневековых правителей было множество сложностей с финансированием войн, а могущественные монархи сталкивались с неменьшими трудностями, несмотря на то что начинали они с бо́льшими ресурсами. «Все оказались принуждены идти на отчаянные расходы, чтобы свести концы с концами». Что хуже: обладание большей властью и территорией заставляло их обладателей еще больше задумываться об их защите. И замки, и войска были необходимы, что вело к использованию всех мыслимых способов изыскания денег. «Со времен Цицерона и Тацита до пятнадцатого века и далее авторы часто утверждали, что спокойствие народов было невозможно без армий, армии – без вознаграждения солдат, а вознаграждения – без сбора податей»[72].
Итог поиска источников финансирования описывался как «в большей степени систематический грабеж, а не система налогообложения», что вовсе не было метафорой. В Англии, например, товары иногда изымались у торговцев и возвращались лишь после того, как «налог» был уплачен. И так без конца. Несмотря на проведение самых непомерных поборов в истории Англии, Эдуард I (правивший в 1272–1307 годах) неизменно превышал свои финансовые возможности. Между 1294 и 1297 годами войны с Шотландией, Францией и Уэльсом требовали таких тяжелых военных поборов, что наравне с мирянами бунтовали представители духовенства, что в результате привело к крупнейшему конституционному кризису. Это не было следствием простой королевской алчности; дело было скорее в плохой стратегии. В последние годы Эдуарда у Гардероба (королевский Гардероб (англ. Wardrobe), изначально хранилище ценных вещей королевского обихода, фактически превратился в военное придворное ведомство, а затем и в административно-финансовый центр всей Англии в Средние века. – Прим. пер.), как был прозван департамент, оплачивавший расходы армии, редко когда имелась свободная тысяча фунтов, тогда как раньше департамент был способен с легкостью сразу высылать своим казначеям суммы даже в 5000 фунтов стерлингов[73].
Однако кредит не мог быть постоянным решением проблем. С двенадцатого века он неуклонно распространялся по всей Европе. Поддаваясь искушению, Эдуард I разыгрывал комбинацию из двух шагов: он занимал, обычно у итальянских банкиров, и не возвращал кредит, по крайней мере, не полностью. Его первые банкиры, Риккарди, не смогли вернуть 18 924 фунта стерлингов; фирма Фрескобальди недосчиталась 25 000. Все это, однако, ни к чему путному не привело. На момент смерти Эдуард I оставил долги примерно на 200 000, почти в четыре раза больше всего ежегодного королевского дохода. Совершенно логично, ведь отчасти это можно приписать политике короля, который не только постоянно вел войны, но и проводил политику, которая практически гарантированно оборачивалась новыми войнами. Разумеется, периоды мира сопровождались резким улучшением состояния казны[74]. Но это больше объяснялось текущей ситуацией, чем поведением чрезмерно и откровенно агрессивного короля[75]. Что касается Эдуарда I, гораздо интереснее то, что, несмотря на периодические кампании во Франции, Уэльсе и Шотландии, он тем не менее не забывал истратить целые состояния на строительство замков.
Повсеместное распространение замков
Учитывая ограниченные возможности взимания налогов, издержки на сборы армий и ведение военных кампаний, а также огромные расходы замкового строительства, число замков в Европе просто поражает. Некоторые авторитетные исследователи указывают на пик замкового строительства около начала тысячелетия; другие отмечают огромное количество ведущегося строительства в двенадцатом и тринадцатом веках. Подобные различия в датировке – отчасти вопрос археологической интерпретации, поскольку от многих не осталось никаких видимых следов, кроме как остатков насыпей. Но никто из исследовавших их не остался равнодушным к их количеству. В ходе недавнего обследования зоны площадью 94 квадратные мили (около 243 квадратных километров) Нормандии было обнаружено четыре каменных замка и двадцать восемь земляных насыпей, остатков оборонительных сооружений[76].
Важно понимать, что замок был не просто инструментом того или иного лендлорда, опасавшегося атаки. Захватчики также использовали их. Фульк Нерра (972–1040), один из самых знаменитых завоевателей и основателей династии Франции, возможно, построил первый в стране каменный замок в Ланжэ, а также ряд укреплений в своих владениях. Вильгельм Завоеватель прибыл в Англию в 1066 году с заранее заготовленным сборным деревянным замком, а после того, как он нанес поражение саксам, усеял крепостями свои новые земли. Ко времени его смерти в 1087 году их было построено, возможно, не менее пятиста. Главенствующее положение замка в военных действиях может быть также проиллюстрировано постройками «контрзамков», укреплений, выстраиваемых осаждающими. Данная техника применялась в столь удаленных друг от друга местах, как Англия и Италия, и применялась, среди прочих, Вильгельмом Завоевателем[77]. В эпоху Темных веков замки состояли из бревен и земляных укреплений. В десятом веке появились замки «мотт и бейли» – с центральной укрепленной башней, расположенной на земляной насыпи, с окружной стеной или стенами. Полезные в военном отношении, эти замки были просты в постройке, но пришли в упадок с появлением каменных замков в одиннадцатом веке, хотя, возможно, подобные замки еще строили во Франции век спустя[78]. Архитекторы и каменщики теперь управляли строительными проектами, длившимися годы, а иногда и десятилетиями.
Итогом становились дорогостоящие крепости, по большей части неуязвимые для осадных орудий своего времени. Правители и знать теперь обладали резиденцией, способной защитить их и послужить базой для военных операций. Политические последствия были совершенно неоднозначными. Хотя короли чаще всего строили замки и использовали их для усиления своего владычества в своих землях – «хорошая крепость была лучшим другом средневекового правителя» – и они отнюдь не располагали подобные постройки беспорядочно. «Оборонительные системы, которые были ими спроектированы или которые развивались с течением веков, являются замечательным выражением их военно-стратегических идей». Оборотной стороной замкового строительства было то, что сеть замков могла сослужить отличную службу при организации сопротивления центральному правлению. Независимые представители знати, как и кастеляны, назначенные управляющими замков своего правителя, становились все более могущественными за своими каменными стенами. Последствия этого для сельских территорий легко себе представить. Поборы при строительстве замков были тяжелы. Рабочая сила иногда просто принудительно призывалась на строительные работы. Гарнизон замка мог защитить местные деревни, но также мог и угрожать им. Уильям Мальмсберийский писал в 1140 году, что «по всей Англии было множество замков, каждый из которых защищал свои окрестности, на деле же чаще их просто опустошал». Поэтому мало удивительного в том, что «для средневекового сознания замок был самой грозной силой на земле