Замки, битвы и бомбы - Юрген Брауэр
2003 Роберт Энгл и Клайв Грэнджер. Энгль: «за разработку методов анализа экономических временных рядов с временными изменениями» (ARCH). Грэнджер: «за разработку методов анализа экономических временных рядов с общими трендами (коинтеграция)».
2002 Дэниел Канеман и Вернон Л. Смит. Канеман: «за применение психологической методики в экономической науке, в особенности при исследовании формирования суждений и принятия решений в условиях неопределенности». Смит: «за лабораторные эксперименты как средство в эмпирическом экономическом анализе, в особенности в анализе альтернативных рыночных механизмов».
2001 Джордж А. Акерлоф, А. Майкл Спенс и Джозеф Ю. Стиглиц: «за их анализ рынков с асимметричной информацией».
2000 Джеймс Дж. Хекмэн и Дэниел Л. Макфадден. Хекмэн: «за разработку теории и методов для анализа селективных выборок». Макфадден: «за его разработку теории и методов анализа дискретного выбора».
1999 Роберт А. Манделл: «за анализ денежной и фискальной политики в рамках различных режимов валютного курса, а также анализ оптимальных валютных зон».
1998 Амартия Сен: «за его вклад в экономическую теорию благосостояния».
1997 Роберт К. Мертон и Майрон С. Шоулз: «за новый метод определения стоимости производных ценных бумаг».
1996 Джеймс Э. Миррлис и Уильям Викри: «за их фундаментальный вклад в экономическую теорию стимулов и асимметричной информации».
1995 Роберт Э. Лукас-мл.: «за разработку и применение гипотезы рациональных ожиданий, трансформацию макроэкономического анализа и углубление нашего понимания экономической политики».
1994 Джон К. Харсаньи, Джон Ф. Нэш-мл. и Райнхард Зелтен: «за их первооткрывательство в области анализа равновесия в теории некоалиционных игр».
1993 Роберт В. Фогель и Дуглас К. Носс: «за передовые исследования в области экономической истории с помощью экономической теории и количественных методов для объяснения экономических и институциональных изменений».
1992 Гэри С. Беккер: «за исследования широкого круга проблем человеческого поведения и реагирования, не ограничивающегося только рыночным поведением».
1991 Рональд Г. Коуз: «за открытие и иллюстрацию важности трансакционных издержек и прав собственности для институциональных структур и функционирования экономики».
1990 Гарри М. Марковиц, Мертон Г. Миллер и Уильям Ф. Шарп: «за их передовую работу в области теории формирования цены финансовых активов».
1989 Трюгве Хаавельмо: «за его разъяснения в основах теории вероятностей и анализ одновременных экономических структур».
1988 Морис Алле: «за его новаторский вклад в теорию рынков и эффективного использования ресурсов».
1987 Роберт М. Солоу: «за его вклад в теорию экономического роста».
1986 Джеймс М. Бюкенен-мл.: «за исследование договорных и конституционных основ теории принятия экологических и политических решений».
1985 Франко Модильяни: «за его новаторский анализ рынков сбережений и финансов».
1984 Ричард Стоун: «за фундаментальный вклад в развитие системы национальных счетов, значительно улучшивший основы эмпирического экономического анализа».
1983 Жерар Дебрё: «за введение новых аналитических методов в экономическую теорию и за его коренной пересмотр теории общего равновесия».
1982 Джордж Дж. Стиглер: «за новаторские исследования промышленных структур, функционирования рынков, причин и результатов государственного регулирования».
1981 Джеймс Тобин: «за анализ состояния финансовых рынков и их влияния на политику принятия решений в области расходов, на положение с безработицей, производством и ценами».
1980 Лоуренс Р. Кляйн: «за создание экономических моделей и их применение к анализу колебаний экономики и экономической политики».
1979 Теодор У. Шульц и сэр Артур Льюис: «за новаторские исследования экономического развития в приложении к проблемам развивающихся стран».
1976 Милтон Фридман: «за достижения в области анализа потребления, истории денежного обращения и разработки монетарной теории, а также за практический показ сложности политики экономической стабилизации».
1975 Леонид Витальевич Канторович и Тьяллинг К. Купманс: «за их вклад в теории оптимального распределения ресурсов».
1974 Гуннар Мюрдаль и Фридрих Август фон Хайек: «за основополагающие работы по теории денег и экономических колебаний и глубокий анализ взаимозависимости экономических, социальных и институциональных явлений».
1973 Василий Леонтьев: «за развитие метода „затраты – выпуск“ и за его применение к важным экономическим проблемам».
1972 Джон Р. Хикс и Кеннет Дж. Эрроу: «за их новаторский вклад в общую теорию равновесия и теорию благосостояния».
1971 Саймон Кузнец: «за его эмпирически обоснованное толкование экономического роста, которое привело к новому и более глубокому пониманию экономической и социальной структуры и процесса развития в целом».
1970 Пол А. Самуэльсон: «за научную работу, развившую статическую и динамическую экономическую теорию и внесшую вклад в повышение общего уровня анализа в области экономической науки».
1969 Рагнар Фриш и Ян Тинберген: «за создание и применение динамических моделей к анализу экономических процессов».
Источник: www.nobelprize.org (данные на 15 октября 2007).
Глава 2. Высокое Средневековье, 1000–1300: средневековый замок и издержки упущенной выгоды от военных действий
Историки, возможно, поморщатся, однако в растиражированном образе «замка и рыцаря» Высокого Средневековья, по нашему мнению, скрываются важные истины. Безусловно, военные действия велись постоянно. Для обитателей двадцать первого века размах военных действий тысячелетней давности покажется ничтожным, однако доля ресурсов, расходуемых в ходе войны, была огромной. Она включала не только расходы на ведение войны, но, что было почти неизбежно, и на сознательное разрушение экономической инфраструктуры, сопровождавшее вторжения, а иногда и отступление. Отметим, что власть в то время находилась в руках крупных собственников[60].
В отсутствие сильных централизованных правительств местные правители могли и действительно вели войну фактически по любому мыслимому поводу. Разумеется, традиция, рыцарство и (иногда) закон действительно устанавливали некоторые рамки ведению войны, но избежать сражений за всю свою карьеру для любого крупного средневекового правителя было практически невозможно. Да почти никто и не пытался. Обученные с детства военному делу, даже наименее агрессивные не были склонны расставаться с территорией либо привилегиями, просто чтобы избежать борьбы. Это не означало, что решение сражаться могло быть принято случайно или иррационально. Как нам напомнил бы любой экономист, ресурсы всегда ограниченны и налагали на средневековых правителей гораздо более жесткие ограничения по сравнению с нашими днями. Современное государство обладает впечатляющими инструментами для ведения войны, такими как государственная система налогообложения, воинская повинность и кредиты. Ничто из этого не существовало тысячу лет назад. Правители могли облагать налогами, однако ни экономическая реальность, ни административные возможности, ни традиция не позволили бы собрать суммы, близко напоминающие сегодняшние. Воинской повинности не существовало. В действительности мужчины могли пойти на войну по приказу, но лишь на период, установленный традицией. А кредит в размерах, достаточных для масштаба целой страны, лишь начал появляться в конце тринадцатого века и в любом случае не был доступен для незнатных. Король в 1008 году был гораздо больше осведомлен о необходимости совершать выбор, чем президент в 2008 году.
Принятие решений в условиях ограничений и является истоками экономики, а решения средневековых правителей относительно войны представляют собой богатейшую область для исследования процесса принятия решений. В принципе в данном случае мы имеем дело с превосходным примером для исследования того, поддается ли военная история экономическому анализу. Выразительный образ той эпохи с замками и рыцарями – в сущности, здесь только в помощь, даже если применение подобного союза и некоторые детали не вполне верны. Поскольку, когда речь заходила о расходах, у