Двойная жизнь мужа. Семья на стороне - Оксана Барских

Фил говорит с каким-то болезненным отчаянием и смотрит на меня так, будто именно от меня зависит, как в дальнейшем сложится его жизнь.

Мне же становится неприятно. И не только потому, что он ведет себя неподобающим образом, вынуждая меня взять ответственность за него. Но и потому, что он сразу же после развода, кажется, действительно, собрался жениться на своей любовнице и воспитывать вместе с ней сына.

Я перевожу взгляд на дочку, которая сидит в салоне авто и наблюдает за нами, и у меня сжимается от боли сердце.

Каково ей будет узнать, что ее место в полной семье займет другой мальчик. Сын Фила. А в ее случае отец станет воскресным папкой.

Мне до того становится противно смотреть на Фила, что едва не тошнит.

– Между нами всё кончено, Фил. Так что если так хочешь видеть своей женой Инну, скатертью дорога. Они с Анфисой отлично поладят, я не сомневаюсь, – язвлю я, и он мрачнеет.

– Даже не спросишь, как мать?

– А почему меня должно это интересовать? Меня ее симуляция не волнует. Актриса погорелого театра.

Филу явно не нравятся мои слова, но он молчит.

– Ты точно уверена, что хочешь развода, Катя? Назад пути не будет. Отец не даст мне развестись второй раз.

Я усмехаюсь, услышав это. Так вот в чем дело. Родион Аристархович не потерпит блуда и поэтому заставляет Фила решить проблему радикальным методом. Раз я сохранять брак не собираюсь, значит, официальной женой станет Инна.

Глава 33

Развод с Филиппом и дальнейший раздел имущества продолжались несколько месяцев, вытянув из меня все силы. Это было долго, болезненно и сложно. Настоящий бюрократический ад. Я знала, что мы не сможем просто так расстаться, и так и вышло.

Филипп пытался вернуть меня, цеплялся то за дочь, то за общее имущество, то за общий бизнес. И дело было не в том, что ему нужны были деньги или он хотел оставить меня ни с чем.

Наоборот.

Изначально у нас был составлен брачный контракт, по которому никто из нас при разводе не был бы обижен. По условиям контракта, мне бы досталось жилье, в котором проживали бы мои будущие дети, и алименты. Филиппу же доставалось всё остальное: квартиры, акции, машины, доставшиеся ему от родителей.

Но Филипп не хотел развода и никак не желал принять, что нашей семьи больше не существует. Он настаивал, чтобы мы разделили всё на три равные части, чтобы мне и дочери досталось больше движимого и недвижимого имущества.

Так он хотел компенсировать свою вину в развале браке.

Таким образом нужно было бы высчитать полную стоимость имущества до самой последней мелочи и только потом делить его. Но я решительно не сдавала позиций и сказала, что хочу раздела имущества согласно контракта. Дома и акций компании мне было более чем достаточно.

Родион Аристархович не давал Филиппу сильно давить на меня, напоминая, что он сам виноват в нашем разводе и должен заниматься своей новой семьей, а не тяжбами насчет раздела имущества.

Я потихоньку привыкала к тому, что Филипп вскоре женится на Инне, они живут вместе и строят новую семью. С этим было непросто смириться. В глубине души я чувствовала, что Инна будто бы победила меня. И то, что она устроила в детском саду, в конечном итоге привело ее к цели.

Она забрала себе Филиппа.

Но потом я убеждала себя, что он, по сути, и не был моим в полной мере, раз жил на две семьи. И я бы всё равно не вернулась к нему, после того что узнала о его двуличии. Я бы ни за что не простила его и не приняла обратно. Мне он не нужен, любовь к предателю умерла в тот момент, когда я узнала о двойной жизни своего мужа. Окончательно и бесповоротно изменилась.

Филипп останется отцом Леры, и больше никем.

Впрочем, особенно размышлять и страдать мне было некогда.

Каждый день был заполнен делами, с которыми, казалось, обычному человеку справиться не под силу. Работа, развод, забота о дочери. Заботам и хлопотам не было конца и края. И я не верила уже, что у меня всё получится, порой опускались руки и хотелось опереться на твердое мужское плечо, как я привыкла это делать в браке с Филиппом.

Но реальность была такова, что мне пришлось быть одной, и мне пришлось стать сильной. Сверхчеловеком и чудо-женщиной. Я должна была разбираться во всем сама. И научиться всё успевать в одиночку. И при этом не показывать слабости, усталости, собственного несовершенства и некомпетентности. И я научилась быть сильной, решительной, улыбаться вопреки всем обстоятельствам.

Из этого развода я вышла сильной женщиной. Склеила разбитое сердце и гордо пошла вперед, оставляя позади Филиппа и наш разрушенный брак. Полностью выбросить его из жизни я не могла, не желая быть из той категории женщин, которые после развода запрещают ребенку общаться с отцом. Я не настраивала Леру против отца.

Как бы ни было сложно, я умудрилась подобрать верные слова, чтобы она смирилась с тем, что он станет приходящим отцом. Но Филиппу я поставила условие – чтобы Лера не пересекалась с Инной. Пусть встречается с ней у отца, тот как раз только и делал, что занимался внуками.

Родион Аристархович не простил жену за то, как она поступила за мной, но официально привлечь ее к ответственности не вышло. Хоть и того врача, которая помогала ей в темных делишках, в итоге лишили права заниматься медициной.

Анфису же свекор отправил за границу на лечение – ведь она так и продолжала играть роль сердечницы. Инна поехала вместе с ней. Видимо, вняла моему совету и пыталась таким образом втереться в доверие и стать своей. Но вместо лечения болезней сердца Анфиса Вениаминовна увлеклась заграничной пластической хирургией, Инна последовала ее примеру, и, как я поняла, обе попали в руки распиаренного хирурга-мясника, который их обеих изуродовал.

Не то чтобы я прямо интересовалась их жизнью, но в офисе невозможно было спрятаться от слухов. Коллеги только и делали, что перетирали сплетни о семье руководства. Волей-неволей я узнавала, что творится у Балахчиных. Сплетники уже даже перестали стесняться меня и не умолкли, когда