Двойная жизнь мужа. Семья на стороне - Оксана Барских

Лера в садике, откуда, к счастью, Сашу сразу перевели. Куда – мне и дела нет, лишь бы он не сталкивался с моей дочкой. Однозначно дома одной мне было бы хуже.

– Решил принести кофе. Надеюсь, угадал. Много пены, два кусочка сахара, крепкий.

Ставит передо мной поднос, ложечку окунает в свой кофе и облизывает. Выглядит это одновременно по-хулигански и соблазнительно. Черт, о чем я думаю? Девять утра, мне нужно подготовиться к совещанию, а у меня голова забита вечерним разговором с Филом, а тут еще и Мирослав со своим ухаживанием. Понимаю, что я не особенная, наверняка флирт у него в крови. Скорее всего, он “окучил” всех окрестных дамочек, а тут я – да еще и с таким бэкграундом.

Мы пару раз сталкивались, и всегда я держалась холодно. Это его задело. А мужчины не любят непокоренные вершины – они не дают им покоя. Не успокоятся, пока галочку не поставят. А я не знаю, что обиднее – быть “галочкой” или женой изменника.

Оба “почетных звания” меня не устраивают, так что от Мира пока решаю держаться подальше.

Он хватает стул, крутит его и ставит перед собой. Усаживается на манер ковбоя, верхом. Глядит на меня с ленивым прищуром. Этот взгляд скорее подходит для свидания, чем для делового завтрака, и меня охватывает раздражение.

– Извини, мне надо готовиться к совещанию.

Мирослав невозмутимо встряхивает рукой, смотрит на дорогие часы.

– Еще полчаса. Успеем. Я помогу тебе, а кофе как раз взбодрит. Так я угадал? – кивает на кружку, к которой я даже не притронулась.

Едва заметно вздыхаю. Не угадал. Я люблю крепкий, без сливок. Даже без сахара. С пирожным или кусочком торта. Филипп знал меня. Что я пью, ем, что ненавижу. Он знал меня досконально, до черточки. А я думала, что знаю его. Он знал все мои привычки – и виртуозно использовал это знание, обманывая меня на каждом шагу.

Встряхиваю головой – прочь, мысли о Балахчине! Нечего о нем думать.

– Я не могу разобраться в этих цифрах, – признаюсь, массируя виски, в них стреляет боль. – Вот тут и тут, – показываю ему ноутбук, начиная поворачивать к нему дисплеем, но Мир поднимается со стула, да так ловко, что мгновенно оказывается за моей спиной. Наклоняется. Меня окутывает его ароматом, его аурой.

Пахнет иначе, чем от Филиппа… Свежим цитрусовым парфюмом с морской ноткой, от которого невольно мурашки бегут по всему телу. Вспыхиваю смущением. Почему этот момент кажется мне интимным? Мир нависает надо мной, что-то говорит про цифры и сводки, а у меня голова кругом, мысли совсем не про работу. Кожа начинает пылать.

Эта будоражащая пытка заканчивается слишком быстро, оставляя во мне легкий оттенок неудовлетворения и незаконченности. Черт, что вообще происходит? Этот трепет от близости чужого мужчины – это нормально? Почему я так реагирую на Васнецова? Закусываю губу, наблюдая за тем, как он с грацией ленивого хищника возвращается на свое место. Пьем кофе. Он смотрит на меня не отрываясь.

– Твой Филипп – первостатейный дебил. Как можно было променять тебя на…

От его откровенности кровь бросается мне в лицо. Злость охватывает мгновенно.

– Я не спрашивала о твоем мнении, – бросаю излишне резко и абсолютно невежливо.

Но мне плевать. Я не просила давать оценку моим отношениям с мужем. Какое он вообще имеет право давать какие-то комментарии? Было бы приличнее просто игнорировать слона в комнате, но где Мир, а где приличия? Сразу видно, что от скромности он не умрет и ходить вокруг да около не в его привычках. А я не знаю пока, как относиться к мужчине, которому наплевать на чужую зону комфорта.

– Извини, я не должен был касаться этой темы, – он неожиданно идет на попятную. – В качестве извинения приглашаю тебя на обеде сходить в ресторан за углом. Ты не жила, если не пробовала их фирменный пирог с курицей и сыром – повар так готовит, просто отвал башки, – говорит он с таким удовольствием, что напоминает объевшегося сливок кота.

Этот мужчина явно берет от жизни всё, ест удовольствие большими ложками, не стесняясь и ни в чем себе не ограничивая. По нему это видно. Интересно, какой он в постели? Наверное, такой же жадный, ненасытный и действует без всякого стыда.

Эта мысль простреливает мозг со скоростью торпеды. Я не могу игнорировать возникшее между нами влечение и чувственность, которой разит от Васнецова.

Быстро моргаю, пытаясь стряхнуть наваждение.

– Сегодня на обеде я встречаюсь с подругами, – говорю чистую правду.

– Тогда ужин?

– Мир… – теряюсь. – Я правда не готова к отношениям.

Щеки печет, настолько хищно он улыбается, поднимаясь с места и уходя, и последнее слово он оставляет за собой:

– Я ни слова не сказал про отношения.

Он улыбается, глядя на меня с прищуром, а я сглатываю, чувствуя себя в западне. Он ведь и правда не намекал ни на что большее, просто пригласил на обед, как мог любую другую сотрудницу.

В его глазах перед уходом горит лукавство и четкое осознание, что я к нему далеко не равнодушна.

Черт, я, кажется, влипла.

Глава 23

К утру запал раскрыть свекру правду про его жену пропадает, а уж после утреннего конфуза перед Мирославом и вовсе сходит на нет. Я просто не представляю, как это сделать. Как взять и рассказать свои подозрения о том, что его жена, мать его сына, подговорила подругу убить его внука.

Не могу же я просто войти в его кабинет и выложить эту бомбу?

Или всё же могу? Он должен узнать правду. А мне эта правда нужна как воздух. Я, как самая настоящая мазохистка, хочу испить чашу горя до дна. Когда я окончательно убежусь в том, что моя свекровь сделала самое страшное, что можно представить, смогу с чистой совестью порвать отношения с ней. Правда, для начала заявлю на нее в полицию. Пусть проведут расследование.

Возникает малодушное желание переложить ответственность на Филиппа. Вот только он не станет подставлять свою мать. А может, и вообще не поверит мне и встанет на ее сторону.

Я несколько раз порываюсь ворваться в кабинет к свекру, но секретарь