Мама для двойняшек. (не)случайная ошибка - Оксана Барских

– А сможете ли вы оплатить семье Юдиных огромную сумму за моральный ущерб? – еще один мужчина-журналист.

– Стоило ли это того? – и еще один. – Вы ведь и дальше хотели вытягивать деньги из Матвея Давидовича, верно?

Вопросы льются рекой.

Шум. Вспышки. Толкучка.

Сердце в груди бьется бешено. В глазах стоят слезы, а к горлу подступает ком. Меня накрывает паника, когда я даже не могу добраться до дверей подъезда.

– Валерия Дмитриевна! – какая-то женщина хватает меня за плечо, лишь бы успеть спросить.

Но ее тут же отталкивает другая. Такую сенсацию, связанную с семьей самого богатого человека в городе, никто не хочет упустить.

– Еще один вопрос, пожалуйста! – перебивая плач моей дочери и мое загнанное дыхание, требует еще один журналист.

Отец пытается вести себя достойно, чтобы не провоцировать разжигание скандала еще сильнее, но его просьбы просто игнорируют, он не выдерживает и начинает расталкивать всех грубо.

– Хватит, пошли вон от моей дочери! – своей силой он пробивает мне путь в подъезд и спешит закрыть за нами двери, чуть не прищемив чей-то наглый нос.

Меня всю трясет, даже когда он пытается успокоить нас с Дианой уже в лифте.

Это не помогает. Потому что уже на нашем этаже собралась целая орава соседей, и приходится пробиваться уже через их наглые вопросы.

Они шушукаются между собой. Пытаются удержать внимание отца, чтобы получить больше сплетен, а некоторые из них уже даже обосновались на общем балконе, наблюдая за дикими журналистами, которые снизу явно спрашивают каждого жителя двора любую информацию обо мне.

– Убирайтесь! – отец захлопывает дверь.

А мама в этот момент помогает мне, хватая из моих ослабевших рук Диану.

– Солнышко... – мама в полном шоке, даже не может больше ничего сказать.

– Не дави. Потом, – требует серьезно у нее отец.

Но уже поздно. Я и так не выдерживаю. Срываюсь на плач. Слезы текут по щекам. Я едва держу себя на ногах.

Отец забирает у мамы Диану и уносит в гостиную, чтобы успокоить и не дать ей видеть моих слез. Мама же помогает успокоиться мне.

Вскоре отец возвращается из гостиной на кухню, где мы сидим с мамой, и говорит неутешительные новости.

– Я не ожидал, что они так быстро нанесут удар. Весь интернет уже полностью заполнен проплаченными статьями, травящими нашу семью.

Я даже успокаивающим чаем давлюсь и чувствую, как сердце снова сжалось, захваченное в тиски.

Хочу взять телефон и проверить, что именно пишут, но мама мягко забирает телефон из рук.

– Не надо, тебе не стоит нервничать,. – просит она, волнуясь за меня.

И мне снова становится стыдно, что я не рассказала им всё раньше. Отец бы придумал, что делать, и этой вакханалии бы не случилось.

Но отец не дает сидеть и быть сожранной эмоциями, успевает вернуться из прихожей уже с нашими куртками.

– Собирайся. Диана останется с мамой и дядей Вадимом, которого я уже вызвал, а мы поедем к моему знакомому адвокату. Он нам поможет.

С тех пор, как отец вовсю начал раскручивать клубок, который был смотан Антоном и его жадностью, я чувствую себя как за каменной стеной. Сокрушаюсь, что не посвятила родителей в свои проблемы сразу. Думала, что они будут меня осуждать и примут сторону Антона, решив, что это именно я стала инициатором стать суррогатной матерью, но всё оказывается ровно наоборот.

– Да как ты могла подумать, что мы поверим, что ты могла так поступить, Лера? – спрашивает мама и качает головой на следующий день, когда я набираюсь смелости рассказать о своих страхах.

– Переживала, что осуждение соседей скажется на вас. Да ты, мам, и сама видишь, какая шумиха сейчас поднялась в интернете. Меня как только не костерят там.

– Есть и те, кто против Юдина, дорогая, так что о СМИ тебе вообще не стоит переживать. Завтра эта история забудется.

– Ну уж завтра точно нет, – вздыхаю я, наблюдая за тем, как Диана спокойно сидит на коленях у мамы и кушает кашу. Мне же такой трюк никогда не удавался, видимо, у мамы волшебная энергетика.

– Я условно, доченька. Как будет новая сенсация, ваша история с этим Юдиным утихнет. Все забудут.

– Это будет потом, мам. Я же вижу, как родственники терроризируют твой телефон и пытаются дозвониться. Все уже видели новости и теперь хотят знать подробности.

Мама морщится, услышав про родственников, но затем качает головой. В последнее время, чем старше она становится, тем более спокойной и оптимистичной предстает в моих глазах. Раньше она, наоборот, сильно переживала из-за чужих сплетен и того, что о нашей семье подумают.

– Ничего, перебьются, стервятники. Своей личной жизни нет, вот и интересуются чужой.

Мама даже потрясает кулачком в воздухе, намекая, как относится ко всем этим любителям сплетен.

– Надеюсь, что ты права, и вся эта шумиха скоро уляжется, но со связями Юдина… Сомневаюсь я в этом что-то.

Я качаю головой и раздумываю о том, точно ли адвокат отца сумеет вывернуть ситуацию в нашу пользу. Он уверил, конечно, что постарается сделать всё в лучшем виде, да и отец за него поручился, но в последнее время я беспокоюсь об этом всё больше. В конце концов, на кону дети, и удача здесь неуместна.

– Ты посидишь с Дианой, мам? Хочу сходить в ту клинику и самой поговорить с сестрой Антона.

Я никак не могу успокоиться, мне хочется хоть что-то предпринять, ведь неизвестность страшит, так что когда мама соглашается, я быстро одеваюсь и уже было хочу выйти, как в дверь снова барабанит кто-то из соседей.

– Я разберусь, мам, – кричу я ей, чтобы не выходила из кухни, сама же открываю дверь и выскакиваю на лестничную площадку, захлопывая дверь за собой обратно.

– Баба Люда? Какими судьбами? – спрашиваю я у соседки снизу, которая заявилась со своим фирменным брусничным пирогом.

– Да вот, Лерочка, угостить хотела твоих родителей. Мне бруснику родственники привезли с дачи, так что вот, решила и себя побаловать, и отца твоего побаловать, он ведь любит пирог.

– Отца нет, баб Люд, а у мамы аллергия на бруснику, так что угостите других. И еще мама заболела, так что ее лучше не беспокоить. До свидания.

Для пущей убедительности