Мама для двойняшек. (не)случайная ошибка - Оксана Барских

Уже никакой смех в виде защитной реакции не поможет, когда тебя так настойчиво продолжают обвинять в подобном.

Плач Дианы на время затихает, но это не значит, что к ней не нужно подойти. Нужно и обязательно. Но сперва я спроважу этого лгуна, а затем точно вызову полицию. Вдруг это какой-нибудь киднеппер.

Когда я снова хочу закрыть дверь, мне это снова не удается.

– Успокойтесь, Валерия, – спокойно произносит мужчина и хмыкает. – Лучше ознакомьтесь с документом, если свой экземпляр вы так удобно “потеряли”.

Он машет передо мной смятыми бумагами, и это вызывает во мне еще большую ярость.

– Ни с чем я ознакамливаться не собираюсь! Повторяю в последний раз. Убирайтесь вон! И не нужно махать передо мной этими фальшивыми бумагами! Я вам свою дочь никогда не отдам, даже не думайте, что раз мы не такие богачи, как вы, то способны на такую подлость, как продажа собственного ребенка! Если Антон и должен вам какие-то деньги, значит, вернет. Говорите с ним! – чеканю я твердо высоким голосом, а ладони сами собой сжимаются в кулаки.

Я надеюсь, что когда этот Юдин поймет, что ему не удастся меня запугать, он все же уйдет. А пока у меня в голове выстраивается логическая цепочка. Видимо, Юдину надоело ждать свои два миллиона, и он решил выделиться среди остальных коллекторов, угрожая мне отобрать мою дочь. Даже выдумал эту нелепую историю с каким-то контрактом, но просчитался. Я не раз была свидетельницей того, как коллекторы пытались выбить долги со свекра, и не попадусь на угрозы этого циничного хама.

Но неожиданно Юдин не просто игнорирует мои слова, не воспринимая их всерьез, он делает больше. Он позволяет своим губам расплыться в легкой ухмылке, и взглядом проходится по мне с пят до макушки, словно оценивая еще разок то, что он видит перед собой.

Так нагло и так... откровенно. Вызывая внутри меня новую волну негодования.

– Что вы себе позволяете?! Я подам на вас в суд за мошенничество и попытку кражи ребенка!

– Конечно, – кивает он и снова усмехается. – Заодно объясните суду, как бессовестно украли мою дочь, скрывая ее все эти годы в этой халупе.

Он брезгливо оглядывается по сторонам, оставшись не в восторге от моей квартиры, и мне становится обидно. Пусть она и не видела уж очень давно ремонта, но я поддерживаю жилище в чистоте и уюте.

– Я не люблю повторяться, Валерия, но для вас, как для той, кто родил мне двух дочерей, пусть и из корыстных мотивов, сделаю исключение. Я не уйду отсюда, пока не получу свою вторую дочь. Я ясно выразился? – говорит он ультимативно и вздергивает бровь.

Да этот Юдин совсем оборзел! Еще одно упоминание того, что Диана – его дочь, выводит меня из себя моментально.

Не выдерживаю и срываюсь:

– Я устала слышать этот бред! Всю мою беременность у меня был один ребенок и уж точно не для вас! Сказки свои в другом месте рассказывайте!

Смысла просить уйти уже нет, и поэтому я плюю на всё и оказываюсь вплотную к стоящему мужчине.

Несмотря на возможные последствия, действительно, своими силами пытаюсь его вытолкнуть. Упираюсь ладошками в крепкую грудь, едва сдерживаемую тканью одежды, и прикладываю такие усилия, что на лбу выступает пот.

Как же Юдин уже успел достать. Видеть его не хочу! Не хочу!

Но это оказывается просто нелепой и бесполезной попыткой, как и мои требования.

Всего одно движение мужчины рукой, и он просто отодвигает меня от себя в сторону, как надоедливую декорацию. В то время как я не смогла сдвинуть его ни на миллиметр.

В груди аж дыхание застревает. И пока я неверяще хлопаю глазами, Юдин бесцеремонно входит в квартиру и берет с тумбы мой лежащий там паспорт и свидетельство о рождении Дианы. Черт. Я ведь оставила их там после приема в больнице.

– Возняк Диана Антоновна, – читает он вдруг вслух. – В графе отец - прочерк. А твой муж умно поступил, не став записывать ребенка на себя. Знал, что рано или поздно я узнаю об обмане и приду стребовать с него должок.

Я краснею, так как мне становится стыдно, что наша с мужем дочь официально ему никто. Мы поженились с ним как раз после ее рождения, и как-то так всё закрутилось-завертелось, что времени на оформление документов так и не нашлось.

На секунду Юдину удается поселить во мне сомнения, но когда я ловлю себя на том, что начинаю раздумывать о том, что весь тот бред, что он несет – это правда, осекаюсь.

Не может это быть правдой. Не может!

Вот только я украдкой кидаю взгляд на смятые в гневе бумаги, которые он небрежно кинул на тумбу, Сглатываю. Черт.

Я мысленно бью себя по рукам, не собираясь идти на поводу у этого ненормального.

Не позволю себя обдурить. Не стану даже смотреть в них!

Вот только на самом верху смятого документа я вижу пропечатанный логотип клиники. Той самой клиники, где я действительно делала ЭКО.

И мозг сразу фиксирует имя в бумагах. Мое собственное имя.

Возняк Валерия Дмитриевна.

Я хватаюсь за тумбу, так как вдруг резко начинает кружиться голова.

– Это какой-то кошмар, – шепчу я.

Я стараюсь взять себя в руки и больше на документы не смотрю. Признаюсь себе, что просто боюсь увидеть там что-то, что перевернет мой мир с ног на голову. Что если слова этого мужчины окажутся правдой, ничего уже не станет, как прежде.

Но я не готова принять его слова и угрозы, ведь это будет означать, что мой муж меня обманул. Антон просто-напросто не мог этого сделать.

– Кошмар? Так меня еще никто не называл, – ухмыляется он и поворачивается ко мне, когда на этот шум никто из комнаты не выходит.

Судя по досаде на лице, он убеждается, что Антона в квартире нет, поэтому больше прорваться дальше коридора не пытается. Это дает мне некоторое время на передышку, но решение, как мне его выгнать, так и не приходит в голову.

– Послушайте, Юдин, если вы не уйдете, мне придется…

Мне не удается договорить свою угрозу, он меня бесцеремонно перебивает.

– Да-да, вызовите полицию, Валерия, я уже понял. Матвей Давидович. Вам мое имя придется часто вспоминать и повторять