Мама для двойняшек. (не)случайная ошибка - Оксана Барских

Я кормлю проснувшуюся дочь и спиной чувствую на себе обеспокоенный и тревожный взгляд Светланы Ивановны. Воспитание не позволяет мне ее грубо выгнать из спальни, так что я просто сажусь так, чтобы быть к ней спиной. А когда заканчиваю, кладу дочку в кроватку и выхожу в коридор, чувствуя, что свекровь хочет со мной о чем-то поговорить.

– Лера, тут такое дело, – мнется она, перебирает свои пальцы и отводит взгляд. – Мы с Пашей до сих пор не помирились, можно я останусь у вас еще на пару деньков? Помогу тебе с Дианой.

Она смотрит на меня с надеждой, а я чувствую легкое раздражение, что ее отношения со своим мужем сказываются на мне. Первое время мы с Антоном жили с его родителями, так как своего жилья у него не было, и это время было для меня сущим адом.

Его отец, как только представляется возможность, сразу закладывает за воротник и в таком состоянии лезет выяснять отношения. Но несмотря на то, что свекрови часто приходится ходить на грани истерики, она никак не желает разводиться и единственное, что предпринимает, так это наказывает Павла Семеновича тем, что нормально не кормит, пилит его или вот так напрашивается пожить по гостям, чтобы он заскучал и не пил хотя бы временно.

Для них это привычно, а меня постоянные скандалы чуть не довели до нервного срыва.

В отличие от их семьи в моей собственной всё обстояло всегда по-другому. Родители никогда не повышают друг на друга голос, не распускают руки и не сквернословят.

Так что привыкла я совсем к другой, более здоровой атмосфере в доме. И когда моя бабушка оставила мне в наследство свою двухкомнатную квартиру, мы с Антоном сразу же переехали и наконец наслаждаемся покоем.

Но не отказывать же свекрови в помощи, хоть и дискомфорт от этого определенно есть…

– Хорошо, Светлана Ивановна. Тогда присмотрите сегодня вечером за Дианой часик где-то, я к родителям съезжу, проведаю их и заодно продуктов с дачи наберу.

Свекровь кивает, радостно улыбаясь, я же радуюсь, что она ничего не заподозрила. Решив вопрос со своим проживанием, она идет в ванную, я же завариваю себе успокаивающий чай, но выпить мне его не удается. В этот момент раздается трель дверного звонка.

Решив, что это свекор уже соскучился по жене, я открываю дверь не глядя в глазок, но на лестничной площадке стоит крупный высокий мужчина. Короткие русые волос, легкая щетина на квадратной челюсти, тяжелые надбровные дуги и суровое выражение лица. Вот что я подмечаю за первые пару секунд.

– Валерия Дмитриевна Возняк?

– Д-да.

– Ваш муж - Антон Павлович Колобков.

– Да.

Мужчина сжимает в кулаке какие-то бумаги, и меня моментально обдает испариной.

– Кто вы? Коллектор? Мы к долгам Павла Семеновича отношения не имеем!

Я пытаюсь закрыть перед мрачным незнакомцем дверь, но он вдруг просовывает в проем руку и тянет дверь на себя. Силы неравны, и я проигрываю в этой борьбе, чувствуя, как к горлу подкатывает неприятный ком страха. Неужели свекор нарушил свое обещание и снова начал брать кредиты в микрозаймах?

Коллекторы, которым в свое время задолжал отец Антона, к нам не наведывались больше года, так как Антон сумел найти деньги и погасить все долги. Мне казалось, что проблемы свекра уже в прошлом, но мои надежды оказываются, видимо, тщетными.

Вот только когда незнакомец начинает снова говорить, до меня доходит, что свекор тут совершенно не причем.

– Коллектор? Можно и так сказать. Вы задолжали мне моего ребенка, Валерия. И лучше вам отдать его мне прямо сейчас, пока я не затаскал вас по судам за нарушение нашего контракта.

Мужчина говорит грубо и безапелляционно. Отрывистые фразы прибивают меня к полу своей жестокостью, но я вдруг начинаю смеяться. Моя привычная реакция на стресс.

– Вы, наверное, меня с кем-то перепутали. О чем вы вообще? Мы с вами незнакомы.

– Не нужно делать вид, что вы не в курсе, кто я такой. Вы заключили со мной контракт по суррогатному материнству и сбежали с моим ребенком, получив деньги. Неужели и правда думали, что не узнаю о второй девочке?

Он говорит настолько уверенно, что это пугает. В моей голове сумбур, перед глазами всё плывет, но я прижимаюсь к стене, чтобы не упасть на пол и не потерять сознание.

Потемневшие, серьёзные глаза мужчины в это время не отрываясь смотрят на меня, словно хотят уничтожить, но в этот момент я слышу плач проснувшейся Дианы. Это приводит меня в чувство.

– Немедленно убирайтесь, пока я полицию не вызвала! А надумаете в следующий раз прийти, с вами будет разбираться мой муж!

– Антон? – ухмыляется этот бугай и хрустит шеей. – Вот уж с кем нам точно нужно переговорить. Взял пять миллионов за ребенка, а второго решили утаить? Еще никто не кидал Юдина без последствий для себя.

– К-какие пять миллионов? – выдыхаю я, заикаясь, и меня бросает в жар.

Юдин.

Эта фамилия мне очень хорошо знакома.

Тот самый знакомый Антона, который полтора года назад дал ему в долг два миллиона, чтобы погасить часть долгов отца и смягчить условия выплат.

– Пять миллионов за детей, Валерия. И я пришел за второй своей дочерью, которую вы от меня утаили.

Это не похоже даже на самую жестокую шутку.

Какие пять миллионов рублей? В смысле "за детей"?

И как этот бугай вообще смеет говорить, что он пришел за своей второй дочерью?!

Я, конечно, забеременела с помощью ЭКО, но уж точно не ради какого-то контракта с этим Юдиным! Какая мать вообще отдаст своего ребенка чужаку?

Плевать на деньги, какие бы большие долги не висели на нас с Антоном. Вот так предавать свою кровь... Ни за что! Мне такое даже в голову никогда не приходило.

А этот нахал еще не только этим оскорбляет меня, но и словами о том, что мы с Антоном мошенники.

Совсем с ума сошел!

– Так, давайте сделаем вид, что вы просто ошиблись дверью и наговорили всех этих гадостей тоже случайно. Уходите, пока я не вызвала полицию!

Сердце в груди бешено колотится, а горло дерет буквально от каждого слова, так оно пересохло, но я всё же стараюсь удержать