По закону гор - Берс Биланович Евлоев

Рашид попросил женщину не беспокоиться, объяснив, что по дороге они успели пообедать в придорожном кафе. Он не знал, с чего начать разговор и как объяснить ей, кто он. И все же до сих пор не верилось, что хозяин этого дома – его отец.

– Нам сказали, что два месяца назад приходил человек к Тагиру от Курейша с просьбой навестить. Тагир болен, поэтому мы приехали узнать, чем можем вам помочь.

– Да, несколько месяцев назад заезжали к нам ингуши. Они Коле... вернее, Курейшу, сообщили печальную весть о том, что его первая жена Тамара умерла. Так он от горя не знал, куда себя деть, целый день не выходил из комнаты, а наутро попросил знакомого водителя передать просьбу своему брату, чтобы тот навестил его. Он и сам так рвался домой, все мучился, но не мог поехать из-за стыда: как посмотрит в глаза своим братьям и детям! Что им скажет?

Рашида что-то изнутри кольнуло в сердце: сомнений больше не было – он нашел отца, которого так долго ждал. Сколько раз представлял он встречу с ним: проехав тысячи километров, наконец, находит отца, такого высокого,

В ночь перед поездкой в Ставропольский край выпал обильный снег, поэтому машина ехала медленно, буксуя и часто сползая на обочину. Казалось, что они никогда не доедут до хутора, где живет Курейш. Но ближе к Нальчику дорога стала намного чище, и уже ближе к обеду они были под Ставрополем. Полчаса у них ушло на поиски хутора, а еще предстояло найти нужный дом, номера которого на бумажке не было. Несколько встречных человек вообще ничего не знали об его отце. Рахим уже отчаялся, когда заметил вблизи трассы двух старушек, несмотря на мороз, торгующих кое-чем из продуктов. Они с большим интересом разглядывали двух молодых и хорошо одетых юношей, неизвестно зачем заехавших в их забытый богом хутор. Узнав, кого они ищут, одна из них равнодушно произнесла:

– Вам, наверное, Коля, этот алкоголик нужен. Машина ваша, значит, сломалась. Да он починит ее вам, знает толк в этом деле, да и руки у него золотые. Только вот проклятая водка загубила его.

– Нет, мне нужен не Коля, а Курейш.

– Так это и есть Коля, басурманин этот. Его жена Люба работает уборщицей в сельсовете. Их все в округе знают. Тихие, мирные люди, и детки у них под стать своим родителям – спокойные, не балованные.

Рашид был в смятении: выходило, что это и есть его отец, но он не хотел верить, что отец спился, все еще надеялся, что старушка что-то напутала. Но все же, коротко посовещавшись, друзья решили проверить и спросили адрес. Через пять минут они были возле небольшого, слегка покосившегося дома. Двор и все вокруг было завалено деталями машин, напоминая одну большую свалку металлолома. На заливистый лай собаки вышла женщина. Ей похоже было лет сорок, но выглядела она гораздо старше своего возраста.

«Тяжелая жизнь, наверное, состарила ее, – подумал Рашид. – Нет, мой отец не может жить в таком доме. Точно, старушки все перепутали».

Поздоровавшись с женщиной, он спросил, здесь ли живет Курейш. Женщина удивленно посмотрела на юношу. Обычно все его звали Колей, и только немногие в этом хуторе знали настоящее имя ее мужа.

– Да, здесь живет. А вы кто будете? Если насчет ремонта машины, то сегодня он не сможет – приболел маленько.

– Нет, мы хотим с ним просто поговорить, – сказал Рашид, окончательно убеждаясь, что перед ним стоит жена его отца.

Красивого, одетого в светлый костюм, в рубашку с галстуком, они крепко обнимаются и оба плачут от радости. Но реальность оказалась гораздо проще и хуже. Вместо радости была полная растерянность и безысходность. В этот момент Рашид почувствовал себя несчастным. Отец, которого он столько лет ждал, боготворил, спал пьяный в другой комнате. Он был в этом уже уверен. Сейчас не хотелось даже видеть отца, а ведь когда-то он только и мог что мечтать о встрече с ним. В детстве он чуть ли не каждый день ждал, что отец вернется, возьмет его на свои сильные, крепкие руки и будет кружить по комнате, затем подбрасывать вверх. Сколько раз он спрашивал маму, почему его, как других детей, из детского сада забирает не папа, а она. Порой в каком-нибудь родственнике Рашид видел отца. Взобравшись на его колени, он крепко обнимал его, называя папой.

Тем временем Люба продолжала рассказывать о переживаниях мужа:

– Редко, но сюда к нам заезжают из Ингушетии. Курейш обязательно зовет их в дом, расспрашивает про свою семью, а когда люди хвалят его жену, детей, он с гордостью поглядывает на меня. Жаль, что он сейчас приболел и спит.

Люба не хотела позорить своего мужа, вернувшегося всего час назад и еле держащегося на ногах, перед его сородичами. В хуторах, подобных этому, часто за работу платили не деньгами, которых мало у кого было в достатке, а безотказной валютой – водкой, а еще чаще – самогоном, гнали который чуть ли не в каждой хате. Не мудрено, что в этих селениях спиваются даже самые работящие и прилежные люди. А много ли надо было ее Коле, раньше и на дух не переносящему спиртного? То там нальют, то здесь, глядишь, и нет уже человека! Сколько же она, проклятая эта водка, светлых голов погубила!..

– Многое ему пришлось пережить, одних только испытаний столько выпало на его долю – на десятерых хватит, – с жалостью в голосе продолжала говорить она своим гостям. – Мы ведь с ним познакомились на зоне. Курейш сидел за убийство, хотя все прекрасно знали, что его вины в этом нет. Его молодой напарник, валивший с ним лес, попал под падающее дерево. Вину же полностью возложили на мужа, обвинив в преднамеренном убийстве – видите ли, у них до этого вышла ссора. Я тогда работала там же, в столовой. Его приметила сразу. Аккуратный такой, вежливый, всегда поблагодарит за обед. Таких редко встретишь в подобных местах. За хорошее поведение ему скостили срок, и мы вместе приехали сюда. Этот домик после смерти моих родителей долгие годы пустовал. Сейчас потихонечку обживаем его, приводим в порядок.

– А дети чьи? – едва слышно спросил Рашид.

– Наши, пять мальчиков, точнее, пять мужчин. Они у меня хоть и маленькие, но с характером. Поругаю их, а они мне угрожают: