По закону гор - Берс Биланович Евлоев

Вернувшаяся вечером с работы Луиза подтвердила мысли Рашида. Как оказалось, накануне кто-то из друзей Руслана за очередным застольем со смешком сообщил ему, что к его сестре стал наведываться молодой юноша и они надолго запираются в ее кабинете.

Рашиду стало жутко от этих слов. В его голове не укладывалось, как могут люди сочинять подобный бред и позорить порядочную девушку, калечить ей жизнь. Ему стало жалко Лейлу, так безжалостно опозоренную, стыдно за себя, что не мог об этом раньше догадаться и предотвратить то, что произошло. С ужасом он стал понимать, что случившийся исход был предопределен, и в этом вина только его одного. «Так что? – мысленно даже не задавал, а кричал он сам себе вопрос, который просто жег его изнутри: – Я не имею права встречаться с любимой девушкой?! А если имею, то вокруг должны сидеть человек десять и наблюдать за нами?! Это же не просто недоверие, это неуважение к людям, тем более таким молодым, как мы!»

Мучить себя этими вопросами Рашид мог сколько угодно. Но ответ он сам знал прекрасно: вековые традиции нарушать никому не дано права – не он их придумал, и не ему их отменять! Это был замкнутый круг, и душа его металась в нем в поисках выхода. Но найти его никак не могла...

Когда Лейлу привезли домой, у ворот ее ждал отец. Он слишком хорошо знал свою дочь, чтобы поверить подобным сплетням. Все годы, что она училась вдали от дома, сколько раз ездила на различные семинары в разные города России, и ни разу о ней никто не сказал плохого слова. Люди только хвалили ее. Многие хотели породниться с их семьей, мечтали, чтобы его дочь вошла в их дом. Он знал, что завистники могут сочинить и не такое. Однако тень на его семью брошена, и ему, считавшему себя эталоном нравственности и добропорядочности, нужно было очиститься от лжи и выйти из этой неприятной истории с честью. Он пригласил своего младшего брата, еще несколько уважаемых стариков и Тагира, дядю Рашида.

Совет принял решение выслушать несколько человек, которые могли бы подтвердить слова Лейлы. Через полчаса привезли Мадину. Она рассказала в подробностях о том, что молодой человек приходил всего несколько раз с самыми серьезными намерениями, всегда вел себя очень достойно, уважительно относясь к Лейле. В кабинете они не запирались, а она, Мадина, всегда была рядом. И она готова подтвердить каждое свое слово на Коране. Но старики как один стали возражать против этого.

Ее слова подтвердила и дальняя родственница, работавшая все эти годы рядом с ней и Лейлой. Она, не стесняясь присутствия старших, проклинала всех, кто распустил эти грязные сплетни. Более достойного, порядочного парня, по ее словам, она еще не видела. Вежливый, обходительный, он успел многим понравиться в больнице.

Дядя Тагир хотел вызвать своего племянника, заставить его прилюдно поклясться, что между ними ничего не было предосудительного, старики возразили, полагая, что вся история эта не стоит и выеденного яйца – достаточно будет, чтобы Рашида предупредили о последствиях и дали строгий наказ больше не появляться в больнице и не крутиться возле Лейлы. На этом все закончилось, и все разошлись с миром.

Ближе к ночи вернулся Руслан. Протрезвев, поняв и осознав свою ошибку, он пытался оправдаться перед отцом, который, сделав суровое лицо, внимательно слушал его. Мусса-мулла всегда умел извлечь полезное из любой истории, а из этой выгода была в том, что люди поймут: с его семьей шутить он никому не позволит. Но для видимости сделав несколько замечаний и сказав, что впредь надо все проверять и перепроверять, а не бросаться на людей с необоснованными обвинениями, Мусса-мулла потребовал, чтобы Руслан извинился перед сестрой.

Лейла в отражении зеркала увидела вошедшего брата. Из уважения она встала с кровати и, не оборачиваясь, слушала его, бурчавшего что-то себе под нос. Ей было больно и обидно не за пощечину и за все оскорбления, которые она выслушала от него, а обидно, что, зная ее много лет,

брат поверил каким-то сплетникам и ее, привыкшую всегда держать голову высоко, смотреть людям прямо в глаза, при всех так унизил. Еще больнее ей было слышать оскорбления в адрес матери, родившей и воспитавшей его же. Все эти крики и пьяные слова брата стояли у нее до сих пор в ушах.

«Как он мог вот так, даже будучи в нетрезвом состоянии, думать и говорить о самом близком человеке на свете, о матери? – недоумевала Лейла. – Что сейчас подумают о ней самой, как теперь ходить на работу, видеть лица людей, которые совсем недавно были свидетелями всех ее унижений?»

Думать, как прежде, о Рашиде она уже не могла, понимая, что теперь его придется забыть навсегда. «Выйти за него – значит подтвердить все эти людские домыслы и сплетни. Но почему люди так жестоки, почему я не имею права на счастье, не могу быть с любимым человеком? Ведь я так мало прошу от этой жизни».

Она готова была кричать от боли в душе и, чтобы никто ее не услышал, уткнувшись лицом в подушку, проплакала до утра.

А тем временем Рашид не знал, что делать и куда себя девать. Не переставая, он все время думал: как его любимая, что с ней? Он метался по комнате как раненый зверь, то садился, то вставал, то в сотый раз шел из угла в угол. С кем посоветоваться? Может, завтра послать сватов? Или уехать в Москву, как и собирался, а тем временем все здесь наладится и вернется в прежнее русло? Миллион мыслей кружился в голове, но ни одна из них не могла его успокоить.

Рахим решил прекратить мучения друга. Ему было больно, да и обидно за него. Решительно вошел в дом и, ничего не слушая, сразу же сказал:

– Я прошу тебя, присядь. Ты изводишь себя, сестру, нас всех. Есть у меня одна идея...

Он рассказал, что через несколько домов от Лейлы живет его дальняя родственница. Она частая гостья в доме Муссы. Рахим точно не знает, что она там делает – то ли занимается народным целительством, то ли снятием порчи. Но к ее