По закону гор - Берс Биланович Евлоев

– Поверь, дороже, чем ты и мои ближайшие родные, у меня в этой жизни нет никого. Вы для меня единственные и самые любимые люди. Я бы хоть сегодня сделал тебе предложение, но люди не поймут. Так мало времени прошло со дня смерти мамы. Поэтому подождем до весны. Я буду каждый день тебе писать, думать о тебе. А работа... Ее я могу найти всегда здесь, в случае чего. Дело вовсе не в ней, просто сидеть без действия не могу, мешать тебе, надоедая здесь, тоже не хочется. Да и по отношению к твоим родным это не очень красиво. Что подумают они? А я буду мысленно всегда с тобой. Только скажи, позови – и я прилечу в тот

же день. Ближе к весне дострою дом, и мы сможем... – он не договорил такую важную для него фразу, не желая смущать девушку, но даже недосказанная вслух, она была и так понятна двум любящим сердцам.

Рашид встал и, собираясь уходить, пообещал перед отъездом еще раз зайти. Он сообщил Лейле, которая готова была уже расплакаться, что приобрел билет на послезавтра.

Когда дверь за ним закрылась, Лейла, подошла к большому настенному зеркалу, платком аккуратно вытерла влажные глаза и, глядя на свое отражение в зеркале, надолго задумалась. Она знала, что Рашид с детства привык все делать сам, добиваться своей цели самостоятельно. Он мыслил слишком трезво, если не сказать – рационально. Даже признаваясь ей в любви, он не переставал думать о материальной стороне жизни. «Но это же и хорошо! – сказала Лейла сама себе, и ее отражение в зеркале, улыбнувшись, тут же согласно кивнуло. – За ним я буду как за каменной стеной. Лишь бы не разлюбил. Но вот эта Москва...»

И еще – неопределенность, когда учеба и работа снова надолго забирают у нее любимого человека. А еще этот большой столичный город, куда он собирается уехать. В Москве очень много красивых девушек. А он молод, красив и еще не раз полюбит кого-то. Но как же она могла сама вот так без памяти влюбиться всего после нескольких встреч и признаний в своих чувствах? Впустила его в свое сердце, а он уезжает, заставляя ее снова мучиться и страдать. А она поспешила и мысленно уже расписала свою жизнь с ним на многие годы, и даже десятилетия вперед! И ведь она старше его, и не на один год и даже не на два...

И снова из глаз ее двойника в зеркале покатились крупные слезы. Лейла их больше не вытирала, а смотрела через их радужные переливы, как влага стекает по щекам, скапливается на подбородке и, капля за каплей, падает на пол. Сердце девушки больно заныло в тревожном предчувствии, когда она вдруг подумала, что, после того как в ее жизнь стремительным порывом ветра ворвалась любовь, это, наверное, далеко не самые последние ее слезы и, может быть, еще и не самые горькие..

Тем временем слух о романе между Рашидом и Лейлой обрастал все новыми подробностями. Кто-то утверждал, что скоро она с ним уедет в столицу, некоторые настаивали, что между ними, собственно говоря, ничего и не может быть, так как Лейла гораздо старше молодого человека и родственники не позволят им скрепить свои отношения брачными узами.

Особые усилия в распространении подобных сплетен прилагала Зухра, добавляя от себя, что они часто запираются на ключ, и, возможно,

там, в своем кабинете, она уже успела соблазнить молодого и неопытного юношу. В последнее, конечно, никто не верил: все слишком хорошо знали Лейлу и понимали, что на подобное она не способна. Однако о том, что юноша питает чувства к их молодой коллеге, знали уже все, а уж поддерживать слухи или нет – это каждый решал для себя сам. Часто говорили примерно так: «А ты знаешь, какую гадость говорят про нашу Лейлу?» – «Это то, что она встречается с молодым человеком, который младше ее на шесть лет?» – «Да. Но не это главное. Утверждают, что она выставляет свою медсестру Мадину в коридор, чтобы та сторожила дверь, а сами там вытворяют такое!..» – «Что ты говоришь: чтобы наша Лейла и вот так?! Никогда не поверю!» – «Вот и я не верю. Но говорят же!..»

Все эти слухи одной из первых дошли до Луизы, и она решила серьезно поговорить с братом, попросив его реже посещать больницу. Однако, узнав от Рашида, что он хочет уехать на продолжительное время в Москву, она обрадовалась и промолчала.

Ей каждый раз, когда брат уезжал в столицу, было тяжело расставаться с ним, но сейчас это расставание было просто необходимо. Она боялась, что слухи дойдут до родных Лейлы, и тогда скандала просто не избежать.

Рашиду, как он привык это делать, не удалось в обеденное время приехать к Лейле. Его помощь понадобилась Рахиму: необходимо было привезти в Назрань жену друга и детей из Малгобека, где они два дня гостили у своих родных. На часах был уже час дня и, поняв, что перерыв в больнице только что закончился, Рашид решил прилечь, отдохнуть примерно полтора часа, а чуть позже, к вечеру, навестить свою любимую.

В полдень этого же дня в кабинете Лейлы разворачивалась настоящая трагедия. Приняв очередного пациента и сделав ему назначения, они с Мадиной собирались идти на обед в столовую, когда от сильного удара настежь раскрылась дверь и к ним в кабинет вошел Руслан. Он с трудом держался на ногах, и даже за несколько метров от него несло перегаром. Лейла побледнела.

– Пошла вон отсюда! – крикнул он, глядя на Мадину вышедшими из орбит и расфокусировавшимися глазами.

Та, уронив стул, тут же выбежала в коридор.

– Тварь, и где этот твой нищий ублюдок?! Решила опозорить нас? Я не позволю! Я вас обоих пристрелю! – кричал он. – Ты такая же непутевая, как и твоя мать! Связалась с ублюдком без роду и племени!

Лейла не выдержала и тут же начала плакать. Она просила брата успокоиться и не позорить ее в больнице.

– У тебя еще хватает ума и совести меня учить?! Тебе мало, что на весь город нас ославила? – Руслан с силой ударил ее тыльной стороной ладони по лицу. Из треснувшей губы на подбородок сразу же побежала

кровь. – Говори, где он, этот подонок! Я знаю, что каждый день в это время