Другая женщина. Она хочет забрать мою семью - Оксана Барских

— А вы… — машу я рукой в воздухе, пытаясь подобрать слова.

— Я за водичкой, — отвечает Нора. — А по ночам есть вредно. Это первое правило, которого я придерживаюсь, так что и вам не советую. Не заметите, как поправитесь, а для нас, для женщин, это животрепещущий вопрос.

Она вроде бы дает мне совет, но меня не отпускает чувство, будто издевается, пытаясь подчеркнуть, что я безвольная амеба, в отличие от нее.

— Проходите, раз за водичкой, — цежу я сквозь зубы, но почему-то не верю ни на грош.

Удивительное совпадение.

Все спят.

Марк единственный лежит внизу, а Нора вдруг, вся такая леди, находясь в чужом доме, решает спуститься в одном полотенце. Никак это не вяжется с ее образом успешной бизнес-вумен.

— Знаете, Вика, я могу дать вам диету, она потрясающая, — невинно замечает она, но смотрит явно с намеком, что мне эта диета не помешала бы. — Не сочтите за оскорбление, но после родов женщине уже никогда не стать стройной ланью, как бы она ни старалась. А мужчины любят стройных и красивых, ничего не поделать, — вздыхает она томно, поправляя край полотенце и будто бы подчеркивая свою идеальную фигуру. — Нам, женщинам, приходится очень стараться, чтобы выдерживать конкуренцию, иначе…

Она не продолжает, но и так ясно, на что намекает.

Я прокручиваю в голове все ее слова, глядя в бесстыдные глаза дряни, которая пробралась в мой дом и подначивает меня, выводит из себя. Она издевается, чтобы как можно большее уколоть меня и унизить, найти слабые места и болевые точки.

И у меня внутри всё вспыхивает.

Я делаю резкий шаг, чтобы приблизиться к ней, встаю вплотную, с удовлетворением замечаю, как она осекается. Слова, которые она, очевидно, хотела мне сказать, застревают в горле. Нора сжимает губы и молчит, и я знаю, что она слышит каждое мое слово, хотя стараюсь говорить очень тихо, не повышая голос, но доходчиво, так, чтобы она поняла и уяснила себе каждое.

— Сейчас ты соберешь свои вещи и немедленно уедешь из моего дома.

— Что⁈

— Ты прекрасно всё слышала. Убирайся, — говорю спокойно, хотя больше всего мне хочется вцепиться ей в горло и придушить.

— Но что я сделала? — она тоже понижает голос, хлопает своими черными ресницами, густо накрашенными даже ночью, хотя она вышла из ванной и должна была смыть макияж. — Я что-то не так сказала?

— Ты прекрасно знаешь, что ты делаешь. Что ты сказала и зачем. И что ты собиралась сделать, разгуливая ночью по дому в одном полотенце! — бросаю ей, брезгливо морщась, она тут же подхватывает уголок полотенца и заправляет его глубже за край, а потом трясет головой в возмущении.

— На что-то намекаешь, девочка?

Девочка? Я даже бровь изгибаю. Это она сейчас так невольно подчеркнула нашу разницу в возрасте и то, что она мне в этом проигрывает?

— А вам бы понравилось, если бы по вашему дому разгуливала другая женщина в таком виде? Еще и бывшая вашего мужа?

Секунду назад она была растерянной, потому что не ожидала моего выпада. Наверняка думала, что безнаказанно сможет меня унижать, а я буду молчать как дурочка, слушать унизительные намеки и безропотно принимать их, упиваясь своими комплексами, на которые она с мазохистским удовольствием надавила.

Еще секунду назад она беспомощно хлопала глазами, а теперь, когда я упомянула статус их отношений с Марком, она как будто почерпнула из этих слов уверенность. Эти слова выдали мою слабость. К сожалению.

Нора горделиво выпрямляет спину и встряхивает волосами. В глазах осязаемое превосходство, а во мне нарастает дрожь, меня начинает потряхивать.

— Так вот что тебя беспокоит? То, что я бывшая? Боишься, что мы снова будем с Марком?

Ее противный голос раздражает пуще прежнего, а эти ленивые нотки в нем дико бесят.

— Я ничего не боюсь, — отвечаю слишком поспешно, но она замечает, как предательски дрожит мой голос, ведь я не привыкла к таким конфронтациям.

Я вообще никогда ни с кем не ругалась, тем более с таким сильным оппонентом. Она старше, опытнее, увереннее. И у нее огромный опыт публичных выступлений и схваток в суде. Кто я такая, чтобы с ней тягаться?

Возможно, кто-то может быстро найтись ответом, но я не из таких, тем более я ужасно боюсь узнать про измену своего мужа из ее уст.

И мы обе прекрасно знаем, чего я боюсь, этот страх невозможно скрыть. И я нутром чую, что она без зазрения совести воспользуется моим состоянием. Так и происходит.

Нора не тушуется и снова растягивает губы в улыбке обольстительницы.

— Я не могу тебе ничего обещать. Ты же знаешь, как непредсказуема жизнь. Мы только что запланировали очень много мероприятий и контрактов, где подписантом выступает мой муж. От этих контрактов зависит и твое будущее, девочка, и будущее твоей дочери. На кону стоит очень многое. Наш успех, бизнес, влияние, карьера Марка. Теперь мой муж почти при смерти. Возможно, он не доживет до завтрашнего дня. И нам придется плотно работать вместе с Марком, круглыми сутками. Кто знает, что может случиться. Служебные романы не редкость, а тем более у бывших. Знаешь, когда вспыхивает чувства… — она мечтательно закатывает глаза. — И ты жалеешь об утраченном, тогда уже не важно, свободен твой любимый или нет.

Она настолько откровенно говорит о своей связи с моим будущим, что я теряю дар речи. Смотрю на нее и не могу поверить, что она сейчас об этом заявила. Сказала мне прямо в глаза, что претендует на моего мужа, что он ее бывший, что она его любила. Что они будут и дальше вместе работать, и она не гарантирует, что между ними ничего не произойдет.

Снова хочется убивать, придушить ее на месте, желание настолько непреодолимое, что я едва дыша от злости, успокаиваюсь только потому, что она продолжает говорить.

Не успеваю ее урезонить ее, как она снова берет верх.

— И если ты будешь делать Марку мозги во время этого сложного периода, устраивать ему истерики из-за того, что он задерживается на работе, а тем более вести себя со мной так невежливо, я после смерти Льва просто переведу весь бизнес в Швейцарию. Заберу туда Марка и твою дочь, а ты останешься здесь. Знаешь, я всегда очень много работала и не думала