Другая женщина. Она хочет забрать мою семью - Оксана Барских

— Сынок, как ты? — мама проявляет ко мне внимание, но я перевожу тему, чтобы только мы не коснулись Вики и ситуации в целом.

Я не готов это сейчас обсуждать и тем более не буду разговаривать на эту тему с матерью в присутствии Норы.

— Я должна была остаться в больнице, — повторяет Нора, как заезженная пластинка, хотя я прекрасно помню, как после сообщения об установке ИВЛ она разрыдалась и повисла на мне, трясясь всем телом, и спрашивала, как она будет одна.

От неприятного воспоминания сводит зубы.

Она просила не бросать ее и быть рядом.

Мой взгляд ненароком проходится по ее фигуре, и чисто мужская реакция на крохотную секунду охватывает тело. Оно и понятно. Мы были любовниками. Наше прошлое невозможно отрицать.

Оно было, и его невозможно взять и просто вычеркнуть.

Я любил ее. Со всей страстью парня с бушующими гормонами. Помню, однокурсники подшучивали, мол, запал на училку, будто девчонок мало, только я знал, что втайне они все о ней мечтают, да и как не мечтать? Яркая, роскошная, с королевской осанкой, с идеальной внешностью. Элеонора всегда умела подать себя, умная, начитанная, с цепким взглядом и острым умом. Она обращала на себя внимание. Что тогда, что сейчас.

Деньги идут таким женщинам на пользу.

С возрастом она приобрела еще больше лоска. Но во взгляде появилось слишком много власти и стервозности.

И сейчас она больше отталкивала, чем привлекала.Не знаю, почему в прошлом Нора выделила меня, обычного студента. Сначала оставался после пар, уточнял что-то после учебы, потом домой подвез, у меня тогда уже была крутая тачка, подаренная отцом. Он был строгим родителем и не осыпал меня роскошью и безлимитными картами, так что я с ранней юности работал в офисе, перенимал бразды правления.

Вообще, он продолжает ждать, что я стану управлять его бизнесом, но моя стезя — юриспруденция, и он об этом знает.

Я отдаю всего себя карьере, и мне всегда казалось, что я на верном пути, но сейчас закрываются сомнения, что я пошел по неправильной дорожке или свернул не туда.

Зачем я сказал Вике, что мне не хочется приходить домой? Это же неправда.

Зачем я это ляпнул? Кто меня тянул за язык? Это усталость, нервы, потрясение из-за возвращения Норы и появившихся по ее вине нее проблем.

Хотя сначала, когда Элеонора вернулась и вместе с мужем предложила мне слияние, я воспринял это как отличный трамплин, чтобы добиться пика своей карьеры.

А теперь думаю, не поманили ли меня медные трубы? Не потеряю ли я гораздо больше, погнавшись за успехом?

Я скрыл правду от Вики. Потому что знал, что она ей не понравится. Потому что был уверен, что она начнет паранойить. Именно это она и сделала. Только узнала позже, не от меня, и стало еще хуже.

Вика всегда была моим тылом, моим домом, я люблю ее, нашу семью, у нас же всегда всё было хорошо. Она во всем меня поддерживала, никогда ни в чем не упрекала. Да, сейчас тяжелый период, оттого обидно, что она ставит подножку и перетягивает одеяло на себя.

Что она хочет? Чтобы я бросил всё на полпути?

Сейчас нельзя. Мы же, мать твою, на федеральный уровень выходим.

Злость распирает.

На Вику, что не понимает меня.

На Нору, что вернулась сейчас, когда я забыл ее, и разворошила прошлое вместе с его черными пятнами. Я не знаю, что от нее ждать, не понимаю. Как только она вернулась, я сразу расставил точки над «i», сказал, что люблю жену, у нас ребенок, а между нами всё в прошлом. Нора тогда принесла в кабинет два фужера и шампанское, сказала, что мы должны отпраздновать наше будущее слияние. Мне не понравился ее взгляд, а когда ее рука легла мне на грудь, я понял, что она хочет перейти черту.

Да, мужское эго взыграло, не буду скрывать. Меня согрела мысль, что женщина, кого я так любил, выбравшая выйти за богатого старика, забив на наши планы, всё еще питает ко мне какие-то чувства. Но я и не думал, что эти чувства сейчас создадут проблему. Посчитал тогда, что с легкостью оставлю прошлое за бортом. Что оно никак не помешает.

Если в двадцать два я запал на ее внешнюю красоту и взрослость, то сейчас, когда прошли годы и я встретил свою настоящую любовь, всё изменилось.

Кроме одного.

Нора по-прежнему умела находить мои слабые места и знала, куда давить, чтобы добиться своего. И если в молодости я был наивен, то сейчас руководствовался совсем другими помыслами.

Я слишком обязан ей — своим успехом, началом своей карьеры — чтобы разрушить нашу общую цель из-за прихоти жены. Понимаю, что она боится потерять меня и ревнует, но в себе я уверен.

Если бы я заранее знал, что мое высокомерие и беззаботность подведут меня, сейчас Нора не держала бы мое будущее в своих красивых пальцах…

После ссоры с мужем я принципиально больше не стала спускаться вниз. В конце концов, я не прислуга и не обязана обслуживать гостью, которая мало того, что унизила меня, так еще и явно нацелилась увести у меня мужа. Я была бы полной дурой, если бы согласилась еще и помогать ей в этом.

Когда я возвращаюсь к себе, со стыдом вдруг вспоминаю о дочери, которую давно не видела. Мне казалось, что она под присмотром свекрови, но на первом этаже Марты не было видно, так что я первым делом, как только думаю об этом, бегу в детскую.

Сердце бешено колотится, ладошки потеют от страха, что что-то могло произойти, а я корю себя за то, что забыла о собственном ребенке, упиваясь собственной ревностью и лелеяла обиду в сердце.

Напряжение махом отпускает меня, когда я врываюсь в детскую и вижу, что дочка сидит около корзины со своими игрушками. За то время, что ее не было в поле зрения, она устроила из комнаты настоящую игровую, так что помещение сейчас больше похоже на поле боевых действий. Боишься ступить ступней не туда.

— Марта, — выдыхаю я ее имя, больше нуждаясь в этом, чем она сама.

Она поднимает на меня насупленный