Рыжее счастье для майора - Анна Олеговна Ковалева

— Ты, главное, живым возвращайся. — парировал я. — Чтобы я тебя с Катей познакомил

— Ради такого точно вернусь… — и вроде со смешком сказал, а сам украдкой потер нательный крест, висящий под футболкой.

Даня всегда так делал, когда волновался или на чем-то сосредотачивался.

Я знал этот жест досконально, как и трогательную историю этого крестика. И хотелось надеяться, что сила материнской любви и по сей день защищает сына.

Уже не юного мальчишку, отправленного на убой в горячую точку, а матерого офицера.

Бессмертный командир должен вернуться домой. К тем, кто его любит и ждет. Всё обязательно будет хорошо.

Эти вера и надежда прочно живут во мне, и в глазах Лины я вижу их отражение. Я вижу, с какой любовью и аккуратностью она приносит и складывает вещи Данила в стопки.

И с какой тревогой и нежностью украдкой смотрит на мужа. Мои губы движутся, начиная напевать давно знакомые слова в попытке поддержать и успокоить ее:

Ночным звонком вся жизнь расколота на части

И вновь уходит в темноту любимый твой,

Теперь ты точно знаешь, что такое счастье,

Тот миг, когда он возвращается домой.

Долг офицера исполняет твой любимый,

И ты в тревоге, что там будет впереди,

Пусть возвратится он живым и невредимым,

А ты всегда надейся, верь и жди.

Глава 21

Томка не выдержала до конца недели. Любопытство настолько ее съедало, что уже в понедельник после работы она сорвалась ко мне.

— Ну, колись, Катюха, как прошла свиданка? Покорила ты своего бравого вояку?

— Отлично прошло, — улыбнулась я, вспомнив ужин и прогулку.

Конечно же, пришлось рассказать Томке об этом, она бы умерла, не услышав подробностей.

Про то, что Антон починил мне трубы под раковиной, тоже сказала. А обо всем остальном подруга догадалась сама.

Видимо, слишком красноречивым было у меня выражение лица.

— Да ладно? — округлила глаза. — У вас всё было, да? И только не вздумай врать!

— Ну, допустим, было. — призналась я не без смущения. — Сама не ожидала, что так получится. Будто помешательство какое-то нашло. Но я ни о чем не жалею!

— А чего жалеть-то, Кать? Давно надо было мужика завести. Правильно и сделала, а то еще немного — и у тебя бы там всё паутиной заросло.

— Тома! — возмутилась я, а эта засранка только сильнее развеселилась.

— Ну а что такого? Правду ведь сказала. Я так понимаю, постарался мужик на славу, да? И размерчик не подкачал?

— Есть такое…

В этом плане подробностей Тамарка не дождалась. Всё-таки интим для меня всегда был слишком личным делом, даже с подругой я не была готова обсуждать свои постельные дела.

О нашем сексе с Ромой если и упоминала, то максимум в двух словах, а секс с Антоном вообще расписывать не хотелось.

Потому что это было чем-то особенным, сокровенным. Тем, что должно оставаться между нами двумя, чужим ушам и глазам этого знать не нужно.

И, удивительное дело, Тома не стала давить, выспрашивать, подкалывать. Она словно мысли мои прочитала и угомонила свое любопытство:

— Всё, молчу, молчу. Лишнее не спрашиваю. Вижу и так, что ты удовлетворенная и разомлевшая. И я, хорошая моя, за тебя рада. И очень прошу присмотреться к мужику, а не ударяться в рефлексию и не отталкивать его. Такими «мастерами на все конечности» не разбрасываются.

Тут я не удержалась и хихикнула.

— Ну а что? И любовник, и сантехник, и защитник — настоящий универсальный солдат. Фото хоть его покажи, счастливица.

— Так нет фото, Том. Не фотографировались мы, не до этого как-то было.

— Для одного снимка всегда можно найти время! — тут же вскинулась Тома. — Чтобы в следующий раз снимок был, а то я же умру от любопытства. Твой офицер, надеюсь, не оставил тебя в подвешенном состоянии в ожидании следующей встречи?

— Нет, он меня в театр пригласил.

Мальцев действительно с утра прислал сообщение, спросив, не хочу ли я сходить на премьеру спектакля.

Театр я безумно любила, так что согласилась без раздумий. И выходных ждала с большим нетерпением.

— О как, — Тома одобрительно хмыкнула, — Супер. Вот и улучи минутку, сделай фото. Ну и самое главное — приятно проведи время. И в театре, и после него… А я буду за тебя держать кулачки.

Вот за это я Тому и любила. Несмотря на эксцентричность и чрезмерное любопытство, она была хорошей девчонкой.

Не из тех, кто держит камень за пазухой и поливает грязью за глаза. И если она сказала, что будет держать за меня кулачки, то это была чистая правда.

И от этого на душе у меня становилось теплее.

* * *

Субботу я еле дождалась, честно говоря. Время, как назло, тянулось очень медленно, а мне очень хотелось увидеть моего майора.

Мой майор… Хорошо звучит, правда?

Сама не поняла, как впервые в голове в отношении Антона мелькнуло слово «мой». Может, после разговора с мамой, а может, после Томкиных внушений.

А может, после того страстного секса, которым мы с ним занимались в моей квартире. Все же не привыкла я к пустым, одноразовым половым актам, так что неудивительно, что эмоциональная привязка начала образовываться быстро.

Наверное, это было несколько преждевременно, но я ничего не могла с собой поделать.

Мне нравилось думать об Антоне, как о своем мужчине, и хотелось, чтобы он считал меня свой женщиной.

Форсировать события путем выяснения отношений и вопросов в лоб я не собиралась, но в сознании тем не менее активизировалась упрямая и своевольная собственница.

Которая уже заклеймила майора кучей именных ярлычков. И оставалось только порадоваться, что никто мои мысли прочитать не сможет.

О том разговоре с мамой, кстати, я много думала. Прокручивала раз за разом в голове ее слова, пыталась понять ее позицию.

С одной стороны, конечно, мамины опасения были оправданы и подтверждены жизненным опытом. Но с другой стороны, она судила о Мальцеве, не имея о нем ни малейшего представления.

Да, у него явно есть привычка все держать на контроле, но он далеко не тиран и не деспот. Я не чувствовала в нем потребности прогибать и ломать.

Он вел себя со мной корректно, без давления и прочего в том же духе.

Возможно, характер и правда сложный, это всплывет со временем. Но можно подумать, у мужчин другой профессии не может быть сложного характера и всяческих закидонов.

А