Это развод! Котикова будет мстить! - Ксения Маршал

– Спасибо…

Целых десять минут я наслаждаюсь мороженным. Слизываю вязкую прохладную сладость, щурюсь на еще робком весеннем солнышке, без зазрения совести светящем в боковое окно. Ловлю на себе взгляды Гордея. Почему-то его очень привлекает то, как я ем. Или, наоборот, отвращает? Известно ведь, что уродство притягивает внимание так же сильно, как и красота.

Да и плевать! Пусть думает себе все, что хочет, а у меня короткая передышка. Имею право, между прочим. И я не буду омрачать ее мыслями о предателе-муже. Вот так-то!

Обратно мы едем дольше, чем нужно, да и маршрут совсем не тот. Что происходит, я понимаю только тогда, когда мы едем по проспекту, на котором находится дом Леонова. А когда Гордей сворачивает в знакомый до боли двор, последние крохи сомнений отпадают.

– Ты что делаешь? – спрашиваю тихо.

У меня голос пропадает от шока. Не думает же Леонов, что я соглашусь жить счастливой семьей вместе с его любовницей?

Глава 15

– А на что это похоже, Юль? – тяжело выдыхает Гордей. – Привез тебя домой. Тебе явно отдых требуется, и не спорь. Или есть еще место, где ты сможешь сейчас жить? – об бьет в самые мои слабые места и не стесняется этого.

– Я не пойду к тебе жить, – поджимаю губы.

Вот еще! Как приживалка какая-то, нищенка с улицы, а он благодетель получается…

– Не ко мне, а к нам. Давай, не дури. Если уж совсем невмоготу со мной будет, снимешь другую квартиру и съедешь. Хотя, не могу сказать, что много времени дома провожу, – добавляет зачем-то.

Или он хочет сказать, что в основном у любовницы живет, а своей квартирой не пользуется? Вот сейчас и проверим.

– Ладно. Я точно не помешаю?

– Некому мешать, – качает головой Леонов.

В квартире и правда запустение. Я ее помню совсем другой, живой что ли. Сейчас ее можно охарактеризовать двумя точными словами: стерильная пустота. Ничего лишнего, голый функционал. Даже одежда на вешалке в прихожей не висит. Вообще не похоже, чтобы тут жил кто-нибудь. Надо будет в холодильник заглянуть, что ли.

Зато беременной любовницей тут точно не пахнет. Значит, вьют семейное гнездышко они где-то в другом месте. Ну а что, логично. Вдруг сюда заявится тот самый чиновник, якобы случайно, а на деле с проверкой, как совсем недавно в больницу. Если поймает Гордея на горяченьком, вся легенда с браком порушится, и прощай должность.

Ладно, в таких условиях я согласна жить.

– Располагайся, а мне надо на работу вернуться. Сегодня вечером операция, не знаю, когда домой приду, – предупреждает Гордей.

И я чуть было не ляпаю: «Знаю я, как эту твою операцию зовут». В последний момент осекаю себя. Роль ревнивой женушки точно не по мне, уж лучше – фиктивной.

Остаюсь одна. Первым делом изучаю просторную трешку. От уюта, который я старалась навести, живя здесь, не осталось и следа. Ни безделушек, ни диванных подушек, ни плакатов с прикольными надписями, над которыми мы дружно с Гордеем смеялись. Интерьер словно с выставки из мебельного магазина. Но пыли и грязи нет. Любовница чистоту содержит или приходит уборщица? Впрочем, не мое это дело.

Первым делом закидываю в стирку промокшие вещи. Из-за воды весят они непривычно много, поэтому приходится стирать в несколько заходов. Дальше думаю про ужин. В холодильнике, как я и предполагала, пустота. Разве что упаковка горчицы сиротливо лежит в дверце, да пара банок с вареньем, что присылала моя мама, покрылись пылью возле задней стенки.

Ну, меня зазноба Гордея точно не накормит, значит, придется озаботиться пропитанием самостоятельно. Быстренько гоняю в магазин, покупаю продукты и, не удержавшись, плед в горошек на диван. Раз уж я тут жить вынуждена, пусть хоть что-то радует.

На кухне варю ни много ни мало борщ. Надюшеньке захотелось. Она вообще у меня умничка, любит простую домашнюю пищу, а не все эти бургеры, да чипсы. Правда, и от сладкого не отказывается.

– Вот, пока что мы тут, – глажу живот, пока обхожу квартиру. Показываю доченьке новое жилище. – Но это временно, ты особо не привыкай. Еще чуть-чуть денег подкопим и съедем, не нужно нам подачек…

На улице давно стемнело, окна соседних домов постепенно погасли одно за одним, а Леонов так и не возвращается. Лежу на диване, укрывшись новым пледом, снова гоняю мысли. Я не припомню в графике Гордея на сегодня никаких операций, поэтому сомнений в том, где он и с кем, не возникает.

Не удерживаюсь. Беру телефон, открываю соцсеть и делаю то, чего все эти месяцы себе не позволяла: захожу в ЕЕ профиль. В сердце тут же влетает острый шип. А потом еще целая куча иголок, только поменьше. Но я, как самая настоящая мазохистка, приветствую боль и продолжаю ковырять ее источник. Куча эталонных фото с акцентом на выпирающий аккуратный животик, истории, записи про счастливую жизнь. Гендер-вечеринка. У НИХ будет мальчик, наследник. Наверняка, Гордей безумно рад, ведь какому мужчине не хочется сына?

Надо отдать должное, на всех фотографиях ОНА одна. Не подставляет своего мужчину. Хвастается исключительно его подарками и вниманием, но не им самим.

Чтобы хоть немного притупить боль, встаю, иду за ведром с мороженым. Орешки и карамель – м-м-м…

– Поздравляю, ты победила, – шепчу сопернице, которая оказалась более удачливой.

ОНА – бывшая Гордея. Не знаю, что послужило причиной их расставания, муж никогда не вдавался в подробности. Но ОНА явно с таким положением вещей согласна не была. Постоянно ему писала и звонила, даже когда мы уже поженились. Просила помощи, советов, поздравляла с праздниками. ЕЕ изобретательности можно было только позавидовать.

Леонов всегда отвечал, хоть и с отстраненной вежливостью. Я терпела. Сперва – потому что наш брак был фиктивным, и я не имела права на ревность. Потом – боялась показаться стервозной и отвратить от себя мужа, с которым только-только начало налаживаться. Все было так хрупко, да и он, если честно, совсем уж откровенных поводов для ревности не давал. Да, общался с бывшей, но инициативу не проявлял и не поощрял ее навязчивость.

Осознала собственную глупость я только тогда, когда нечаянно увидела сообщение о ЕЕ беременности. Оказывается, иногда терпение и понимание не лучшая тактика…

Окончательно добивает меня фото новенькой коляски, выложенное буквально