Это развод! Котикова будет мстить! - Ксения Маршал

– Хорошо, скоро буду, – выдыхаю и сбрасываю вызов.

Как робот, я беру сумочку, кладу в нее телефон, на столе оставляю все, как есть. Даже компьютер не выключаю. Надеваю пальто, кое-как повязываю шарф. Не соображаю ничего. В голове пусто, словно в закончившейся капельнице.

– Наверное, придется ночевать тут, где-нибудь в ординаторской, – сообщаю доченьке. И тут же всхлипываю: – Если пустят, – шумно сморкаюсь в одноразовый платок.

И подпрыгиваю, когда тяжелые ладони ложатся мне на плечи. Аромат ветра, замши и кедра тут же окутывает, словно заворачивает в плотный, но проницаемый кокон. Гордей. Наденька радостно кувыркается в животе, приветствуя непутевого папашу. Не повезло ей в жизни с родителями, что с матерью, что с отцом.

– Что происходит? – строго требует Леонов.

Конечно, он начальник. Имеет право знать, куда намылилась секретарь в самый разгар трудового дня. Еще раз всхлипываю. По телу проходит волна судороги. Не хочу казаться фиктивному мужу беспомощной неудачницей! У него-то все хорошо: высокая должность, беременная любовница, послушная фиктивная жена для прикрытия…

– А у меня все плохо-о-о, – реву, не сдержавшись, и трясусь.

Раздирает обида. И за то, что именно со мной приключился потоп. И за то, что Леонов прекрасно видит мою позорную слабость. А я хотела быть сильной и независимой! Чтобы всем мужикам вокруг нос утереть и доказать, что прекрасно справлюсь сама.

Не справляюсь…

Начинаю рыдать еще горше. Леонов прижимает меня к себе спиной, обнимает поверх грудной клетки.

– Я могу помочь? – интересуется серьезно.

Ведет невесомо носом по волосам вдоль виска. Но мне это наверно чудится. Говорю же, соображаю из рук вон плохо.

– Нет! – так жалко, что даже бы трехлетку не убедило.

К моему удивлению, Гордей в итоге отпускает. Делает пару коротких звонков, раздает указания, а потом накидывает пальто, берет меня за руку и говорит:

– Поехали.

Глава 14

А я в таком состоянии, что неожиданно для самой себя соглашаюсь. Безропотно позволяю Гордею взять себя за руку и отвести к машине. Я всхлипываю, он хмурится – так и проходит наш путь до съемной квартиры. Там внутри встречает хозяйка. Ольга Павловна уже не мечется в панике, а обреченно фиксирует убытки. Вместе с ней еще несколько человек, не знаю, кто такие.

– Юленька, приехала? – печально вздыхает и обводит рукой бывшую совсем недавно аккуратной квартирку. На полу тонкий слой воды, который активно прибирает темноволосая женщина с тряпкой и ведром. Всюду мусор, грязь. Обои сморщились и свисают полотнами со стен, натяжной потолок прорван. Единственный диван тоже представляет собой жалкое зрелище. – Как видишь, жить тут в ближайшее время невозможно. Хорошо хоть квартира застрахована, да и соседи должны покрыть убытки. Ты не думай, залог и остаток за месяц я тебе верну… – расссуждает о своем хозяйка.

Но что мне с этих денег? Мне же буквально пойти некуда! Мама в другом городе, близких подруг – таких, к которым можно внезапно свалиться на голову, нет. Остается только Леонов, но я ни за что не попрошу помощи у предателя! Да и навряд ли он сам захочет заняться моими проблемами. У него новая любовь беременна, весь интерес там.

Я же видела на работе, как он читал статьи на компьютере про конец второго триместра беременности, про роды, про то, что нужно приобрести к появлению малыша на свет. Даже вкладки с колясками и кроватками были открыты. Не чета тем, что я смогу себе позволить. Переживает Гордей за свою даму сердца, что ему фиктивная жена, нужная всего лишь в качестве ширмы?

– Ты погляди пока свои вещи, может, что сохранилось? – продолжает монотонно Ольга Павловна. – Тогда забрать можно. А остальное все только на помойку. Еще можно было бы спасти, если бы обычная вода протекла, а тут кипяток… Ты бы видела, вся квартира в пару была, как в тумане. Я испугалась так…

Обвожу растерянно маленькую квартирку взглядом. За месяцы самостоятельной жизни я не очень-то много вещей скопила. Да и старалась как можно больше времени проводить на работе, чтобы подкопить денег к декрету. Дома в основном ночевала. Одежда – ее точно можно забрать. Выстираю, высушу, это не проблема. Телефон с зарядкой у меня с собой, паспорт, к счастью – тоже. Снова спасла старая привычка таскать его с собой в потайном кармашке сумки. Как и обменную карту – обязательный аксессуар всех женщин в положении.

Техники, мебели и прочего у меня нет, студия уже сдавалась со всем необходимым. Разве что косметика осталась тут и бытовые мелочи, но их явно не спасти. А вот витамины для беременных можно взять. Они дорогие, да и с пластиковыми баночками точно ничего не случилось.

Хозяйка передает мне откуда-то взявшийся большой мусорный пакет. На то, чтобы собрать витамины и одежду уходит от силы минут десять. Все это время Леонов стоит в коридоре мрачным стражем, отслеживая каждое мое движение. Потом забирает тяжелый из-за мокрых вещей пакет и, попрощавшись со всеми, ведет меня на улицу.

– До свидания, Юленька. Ты уж прости, что так получилось… – напутствует хозяйка квартиры. Но у меня нет слов в ответ.

В машине откидываюсь на спинку сиденья и прикрываю глаза. Я так устала, словно разгружала вагоны несколько суток подряд, а не смоталась за оставшимся скарбом.

– Ты как? – интересуется Леонов. Как будто ему действительно есть до этого дело.

– Нормально, – шепчу непослушными губами, мечтая не расплакаться. Вот бы скорее вечер наступил, больница частично опустела. Тогда можно будет укрыться где-нибудь и нарыдаться вдоволь, жалуясь доченьке на жизнь.

Гордей не продолжает пустой разговор, за что я ему очень благодарна. Трогает машину с места. Но уже через пару минут снова останавливается. Выходит куда-то. Мне все равно. Разом столько проблем навалилось, что не до чужих странностей. Тем более возвращается фиктивный муж очень быстро. Приносит с собой в салон весеннюю свежесть и едва уловимый запах ветра в волосах.

– Держи, – протягивает мне рожок с белоснежной шапкой мороженного. Такой притягательно-аппетитной, что у меня рефлекторно слюнки текут. – Этот день определенно нужно подсластить.

Поджимаю губы недовольно – модно подумать, мне нужны его подачки! А рука сама тянется к сладкому угощению. Сила воли на нуле, когда дело касается чего-нибудь вкусненького, беременные поймут.

«Ладно, это дочке» – разрешаю