По закону гор - Берс Биланович Евлоев
Вопросы и снова вопросы, на которые он никак не мог найти ответа, и от этой неопределенности голова его буквально раскалывалась на части.
Но сейчас некогда было уже думать да гадать, надо было уже забирать тело матери, чтобы завтра, до захода солнца, похоронить ее. Рахим не позволил ему снова зайти в палату, догадываясь, что его друг может сорваться. Рашид широким шагом пошел к выходу, собираясь просить водителя подогнать машину ближе к дверям больницы. Но тут его окликнул один из врачей:
– Я прошу вас, пожалуйста, зайдите ко мне в кабинет. Мне нужно с вами поговорить. Это очень серьезно.
Рашид подумал, что может быть теперь важное, если его матери уже нет в живых, но все же пошел вслед за врачом. В кабинете находились Лейла и дежурившая в то время медсестра, которую все же удалось найти. У нее были красные от слез глаза.
Врач долго не решался что-то сказать, нервно крутя то в правой, то в левой руке шариковую авторучку. Наконец, он заговорил:
– Рашид, мы тут провели свое внутреннее расследование... Это полностью наша вина, и мы готовы понести заслуженное наказание. Лариса, медсестра, которая вводила в вену препарат, вот она стоит. – Он пальцем указал на медсестру. Та, словно загнанный зверек, стояла в углу кабинета и тихо плакала. – В общем, она перепутала лекарства и ввела совершенно.
другой препарат. Слабое сердце вашей мамы не выдержало, и случилось то, что случилось…
Рашид не сразу осознал смысл сказанных слов. Ему казалось, что врач что-то путает. Но тот продолжал говорить, объясняя, что медсестра была чуть ли не в невменяемом состоянии, дежуря подряд двое суток. Из-за нехватки младшего медицинского персонала такое часто случается...
Кровь ударила в голову Рашиду. Он сначала посмотрел на Лейлу, пытаясь понять, говорит врач ему правду или нет. Но та, опустив голову, стояла у дверей, то ли намереваясь не пускать никого постороннего в кабинет, то ли наоборот – сама готовая в любую секунду выскочить из него. Затем он посмотрел на медсестру. Перехватив его холодный и жесткий взгляд, женщина закрыла лицо руками и начала рыдать еще громче.
Она бросилась к его ногам и, обхватив их, начала умолять простить ее. Рашид даже не понимал, что он больше сейчас испытывает к ней – ненависть или жалость. Сквозь рыдания, прерывающимся голосом она сказала, что у нее нет мужа, трое маленьких детей, которые без нее пропадут. Он пытался вырваться из ее рук, но она все сильнее и сильнее хватала его за ноги. Вмешался врач и силой оттащил ее от Рашида.
– Теперь вы знаете все. Вы вольны делать с нами все, что пожелаете. Мы полностью осознаем свою вину. Лариса сегодня же будет уволена, а уже завтра ее дело передадим в прокуратуру.
Рашида всегда отличала способность трезво думать, даже в самых трудных обстоятельствах.
– Кто еще знает об этом? – холодно спросил он у врача.
– Только мы трое и вы.
– Хорошо, мне сейчас не до всего этого. Пока оставим все так, как есть, а позже решим, как поступить, – сказал он и вышел из кабинета, даже не взглянув на Лейлу, которая, пропуская его, отошла от дверей и еще ниже опустила голову.
Тем временем, уложив тело матери в машину, родственники и Рахим уже ждали его на улице. Несмотря на их возражения Рашид сел на корточки возле матери и всю дорогу до дома, придерживая ее тело при резких толчках на дороге, читал молитву.
Услышав о смерти Тамары, несмотря на глубокую ночь, во дворе собрались соседи, близкие родственники. Среди них он заметил дядю Мурада, но подойти к нему не решился, зная, что старику так тяжело, что вряд ли он ему сейчас хоть чем-то поможет. За последние дни старик заметно похудел, лицо осунулось, а глаза все время были влажными. Дядя Мурад терпеливо принимал соболезнования, хотя сейчас ему, наверное, больше всего хотелось быть рядом с сестрой..
Двор уже напоминал большой муравейник. Молодые ребята несли столы и стулья от соседей, женщины собирали посуду, выносили все лишнее из дома. Организацией похорон занимался старший дядя по отцу, ему помогал Рахим. Он уже успел договориться с мясником, привез огромный котел для варки мяса. Рахим старался не упустить ничего, зная, что его другу сейчас не до этого.
«Как хорошо, что есть люди, которые приходят в самую трудную минуту», – подумал Рашид. Он сам всегда охотно шел помогать всем, будь то родственники или соседи. Но сегодня от пережитого у него просто опустились руки, и он был особенно благодарен людям, пришедшим им на помощь.
Утро в день похорон было холодным и ненастным. Дул пронизывающий ветер, а ближе к восходу солнца пошел мокрый снег. Казалось, что вместе с людьми сама природа оплакивала смерть Тамары.
К восьми часам утра во дворе уже негде было яблоку упасть. Шли родственники, соседи, коллеги Тамары и все, кто ее знал и любил. Женщины плакали, раздирая на части и без того измученную душу Рашида. Когда было роздано жертвенное мясо, из дому вынесли тело, завернутое в ковер, и положили во дворе на огромном полотне брезента. Старики стали в круг и начали читать молитву. В эту минуту Рашиду хотелось кричать, просить остановиться, не уносить маму, но старики закончили молиться, аккуратно подняли носилки с телом и стали выносить покойницу. Из дома доносились крики, голоса, но даже сквозь них он услышал плач Луизы, такой жалостный и умоляющий.
На кладбище стояла тишина. Похоронная процессия остановилась возле свежевырытой могилы, и старики, читая молитву, медленно опустили тело в могилу, а затем быстро начали засыпать ее землей. Еще долго Рашид будет помнить эту страшную и жуткую картину. Разумом он понимал, что люди смертны и рано или поздно все будут вот так же похоронены, но сердце, тревожно пульсируя в груди, отказывалось принимать то, что видели его воспаленные глаза.
Вскоре над могилой образовался небольшой холмик и появился чурт*. Когда все отошли, Рашид встал на колени, собираясь что-то сказать маме, но в горле снова, как и тогда, в больнице, стал ком и вместо слов из груди пошел тихий не то хрип, не то стон. Ему не хотелось верить, что мамы больше нет, что он больше никогда не увидит ее светлые и бесконечно добрые глаза, не услышит