По закону гор - Берс Биланович Евлоев
Леонид Анатольевич пожелал переночевать в гостинице, сославшись на то, что там он чувствует себя более комфортно. Рахим, несмотря на все просьбы и уговоры Рашида приезжать в больницу только в случае крайней необходимости, как всегда, дежурил в коридоре больницы. Он был рад помочь другу и с нескрываемым удовольствием отвез профессора в лучшую гостиницу города, обещав утром привезти его обратно.
Лейла, также пожелав всем спокойной ночи и дав дежурному врачу необходимые наставления, уехала.
Не успела она закрыть за собой дверь, как в палату вошла возмущенная медсестра:
– Вы меня, конечно, извините, но из этой палаты сделали какой-то проходной двор! Там пришел старик, требует пропустить его и даже угрожает мне. Что мне делать? Я же не имею права, кроме вас, никого сюда пропускать!
Рашид терялся в догадках. Кто бы это мог быть? Он вышел в коридор и в его конце заметил дядю Мурада. Только сейчас он понял, что ни самому дяде, ни его семье, позабыв все на свете в эти суматошные дни, они так и не сообщили о случившемся.
Дядя Мурад не мог скрыть свою обиду:
– Почему я должен узнавать от совершенно чужих людей, что моя родная сестра лежит в реанимации, или вы обо мне все забыли? Что с ней произошло? Когда ее привезли?
Старик вырывался из его рук, пытаясь зайти в палату. Рашид, заверив дядю в том, что за мамой смотрят лучшие врачи, спокойно объяснил, что состояние ее стабильное и никакая опасность уже не угрожает жизни.
Позже, когда дядя немного успокоился, он завел его в палату. Увидев сестру, лежащую без сознания, окруженную капельницами и многочисленной следящей за ее состоянием аппаратурой, дядя Мурад прослезился. Он старался скрыть свои слезы от племянников, тихо что-то говорил сестре на ухо, думая, что она его слышит. Видя эту трогательную сцену, не смогла сдержать слезы и Луиза. Рашиду ничего не оставалось, как вывести ее в коридор.
– Пусть поговорит, отведет душу. Он нас стесняется, поэтому рукой закрывает лицо. Ему сейчас необходимо выплакаться.
Оставшись наедине со своей сестрой, Рашид решил поделиться с ней некоторыми соображениями, которые не давали ему покоя целый день:
– Луиза, как ты думаешь, Лейла не обиделась на меня из-за того, что я вызвал московского профессора? Мне показалось, что она была недовольна, хотя старалась и не подавать виду.
– Нет, тебе совсем не показалось. Ей это действительно было не очень приятно, но она никогда об этом не скажет вслух. Хорошо, что ты сам заметил. Я собиралась с тобой об этом поговорить, но не захотела расстраивать – тебе и без подобных проблем переживаний хватает.
Только сейчас он понял, что совершил: даже из вежливости не спросив мнение лечащего врача, наоборот, даже пренебрегая им, он вызвал другого специалиста из столицы. А ведь Лейла так старается, столько уже сделала для их мамы.
– Завтра обязательно извинюсь перед ней. Думаю, что она правильно меня поймет, – сказал Рашид сестре.
Поняв, что дядя Мурад может так и до утра просидеть у постели сестры, а на все просьбы уехать домой будет только громко возражать, Рашид решил попросить его выйти с ним в коридор. Тихо, чтобы не потревожить покой больных, подошел к дяде и вежливо сказал так, как принято по отношению к старшему:
– Воти, Луиза сегодня переночует у вас.
– Правильно. Пусть едет. Там внизу в машине сидит Хасан. Он ее отвезет.
– Воти, вам тоже нужно поехать с ней, отдохнуть. Здесь нельзя находиться: врачи недовольны, говорят, мы нарушаем больничный режим.
Старик был непреклонен, и лишь настойчивые просьбы Луизы повлияли на него.
На следующий день Леонид Анатольевич, как и обещал, приехал рано утром. Он снова стал внимательно изучать эпикриз больной, потом сделал несколько звонков в Москву. От главного врача больницы, где состоялось совещание, он уже шел с Лейлой.
Они оживленно о чем-то разговаривали, профессор согласно кивал головой. Подойдя к Рашиду, он сказал:
– Ну-с, молодой человек, вы зря не доверяете своим врачам. Все ими делалось и делается весьма грамотно и профессионально. Скажу больше, таких хороших врачей, как Лейла, даже в нашей клинике мало. Так что вы смело можете доверять ей. Но вынужден вас и огорчить. Врачи – это не боги. Все в руках Всевышнего. Мне сказали, что вы уже предупреждены о том, что может быть осложнение и, как бы мне не хотелось об этом говорить, непредсказуемый исход, вплоть до летального. К сожалению, даже молодой организм далеко не всегда переносит такой обширный инфаркт, а у вашей матери, вдобавок к тому, еще и серьезно больны обе почки.
После этих слов профессора у Рашида по спине пробежал холодок. А врач из московской клиники все продолжал предупреждать его о возможных последствиях:
– Нас часто обвиняют в излишней жесткости, может быть, даже жестокости, но я полностью согласен с коллегами, что родным и близким нужно говорить правду и одну только правду. Однако мы с вами оптимисты и будем надеяться, что все пройдет хорошо. Ведь так, Лейла?
Молодая врач смущенно улыбнулась, а Леонид Анатольевич как-то особенно, по-отечески посмотрел на нее поверх очков.
Тут зазвонил мобильный телефон, и профессор минут десять разговаривал с московскими коллегами о проблемах своей клиники. Он явно торопился вернуться обратно. В столице его уже ждали.
– Моя помощь вам больше не нужна. Все теперь в руках вот этого замечательного доктора. Кстати, Лейла, если когда-нибудь надумаете приехать в Москву, я с вами с удовольствием встречусь и постараюсь переманить в свою клинику. Нам нужны такие молодые и талантливые врачи. – Он достал из нагрудного кармана визитку и протянул ей. – В любое время звоните. Рад буду вам помочь, и даже просто посоветовать.
– Спасибо, Леонид Анатольевич, вы нам очень помогли. Сейчас же начнем делать все необходимые процедуры, как и договаривались, – ответила девушка.
Зашла медсестра и позвала Лейлу к больному в мужское отделение.
Оставшись вдвоем, Рашид протянул профессору деньги.
– Сколько здесь? – спросил тот.
– Та сумма, о которой мы с вами говорили.
– Нет-нет, молодой человек, во-первых, я вам ни в чем не помог, а во-вторых, для меня самого эта поездка была весьма интересной и полезной.
Говоря об этом, профессор явно намекал на встречу с Лейлой. Давно он не встречал и столь замечательного специалиста, и столь прекрасную девушку саму по себе, которая могла дать фору любой столичной модели.
Он то с удивлением, то с