Выбор леди Мэри - Надежда Игоревна Соколова

— Враги? — переспросила я. — Какие враги?

— В столице, при дворе, есть те, кто не любил меня. Я слишком много знал о магии, о древних артефактах, о том, как работает сила, которая защищает империю. Многие хотели заполучить эти знания или уничтожить тех, кто ими владеет. Я был на их пути. И когда твоя мать оказалась в опасности, я понял, что нам нужно исчезнуть.

Мама сжала мою руку сильнее.

— Мы оставили тебе замок, деньги, книгу, защиту. Мы знали, что ты сильная, Мэри. Ты всегда была сильной. Но мы не могли рискнуть, оставаясь рядом.

Отец помолчал, глядя на огонь, потом продолжил:

— А теперь я вернулся. Не потому, что враги исчезли, а потому, что магия, которой я скрепил клятву императорскому роду, не позволяет мне оставаться в стороне. Император Карл серьёзно болен, и клятва призвала меня обратно. Я должен быть при дворе, пока принц Эдгар не окрепнет, не научится управлять страной и не обретёт ту уверенность, которая нужна правителю.

— Я не хочу, чтобы ты снова уходил, — сказала я тихо, чувствуя, как внутри поднимается старая боль.

— Я никуда не уйду, — ответил он твёрдо. — Теперь я останусь здесь. Мы останемся. Но я должен поехать в столицу — и ты поедешь со мной. Я сам отвезу тебя ко двору. И никто — слышишь, никто — не заставит тебя делать то, чего ты не хочешь. Ни регент, ни кто бы то ни было. Клятва моя тебя защищает.

Я посмотрела на него, и в его глазах я увидела ту же силу, что помнила с детства. Он не был просто магом — он был моим отцом. И он вернулся, чтобы защитить меня.

— Когда едем? — спросила я.

— Через неделю. Дай нам время оглядеться. Увидеть, как ты всё здесь наладила.

Мама улыбнулась и погладила меня по голове.

— Мы не будем мешать твоей жизни, Мэри. Мы будем рядом.

Я кивнула. За окнами звенела весенняя капель, и в этом звуке я слышала что-то новое. Обещание. Надежду. Возвращение.

Неделя перед поездкой в столицу пролетела как один долгий, наполненный до краёв день. Замок гудел, как улей перед отлётом. Эста пропадала на кухне, запекая пироги в дорогу и обсуждая с мамой, какие припасы лучше взять. Мама с улыбкой слушала её и тихо добавляла: «Но не перестарайтесь, Эста, мы же не на войну едем». Отец с Жераром и Маркусом совещались в малой гостиной, составляя планы на случай, если в столице что-то пойдёт не так. Я впервые видела отца таким сосредоточенным — он расстилал карты, чертил схемы, говорил о магических контурах и защитных амулетах.

Каждый день недели был расписан по минутам, и в этом расписании не оставалось места для сомнений. Всё должно было быть продумано до мельчайших деталей — от того, как я войду в тронный зал, до того, что скажу, если регент спросит меня о моих планах на будущее. И если отца беспокоила политическая сторона вопроса, а мама переживала за мою внутреннюю готовность, то я старалась впитать каждое их слово, как земля впитывает весеннюю воду.

Каждое утро, пока замок только просыпался, отец ждал меня в малой гостиной. Мы уединялись, и он начинал свои уроки — не по этикету, а по магии. Не той, что ломает стены и открывает порталы, а тонкой, защитной, которая была вплетена в мою кровь.

— Ты — наследница, Мэри, — говорил он, протягивая мне амулет, который сам сделал накануне. Это был маленький круглый камень — гладкий, тёмно-синий, с выгравированным древним знаком. — Когда будешь во дворце, держи его при себе. И если почувствуешь чужое давление — не магическое, человеческое, — коснись его пальцами. Он напомнит тебе, что ты не одна.

Он учил меня чувствовать границы: где заканчивается моё пространство и начинается чужое. Мы стояли в центре гостиной, закрыв глаза, и он говорил:

— Представь, что вокруг тебя — невидимый круг. Его можно расширять и сужать. Попробуй.

Я пыталась. Сначала ничего не выходило — я лишь чувствовала, как воздух вокруг становится чуть плотнее, но потом, когда отец шагнул ко мне, я почти физически ощутила, как его присутствие ударяется о мою невидимую стену. Я открыла глаза.

— Получилось? — спросила я.

— Да. Магия слушается тебя. Не бойся её.

Мы занимались по два часа, и к концу недели я уже могла создавать небольшую защитную сферу вокруг себя, не напрягаясь.

— Во дворце могут попытаться проверить тебя на прочность, — сказал отец, убирая амулеты. — Не дай им сбить тебя с толку. Ты не просто гостья — ты наследница древнего рода. И твой дар — не в том, чтобы подчиняться, а в том, чтобы выбирать.

С мамой мы проводили часы в гардеробной, которую я раньше почти не замечала. Оказывается, там было большое зеркало в полный рост, которое мы отмыли до блеска. Мама привезла с собой несколько рулонов ткани — тонкий шерстяной муслин, лёгкий шёлк, плотный бархат.

— Ты будешь не одна, — сказала она, прикладывая к моему плечу образец. — Тебе нужно выглядеть достойно, но не вызывающе. Идём к столу. Покажи мне свою походку.

Я шла по коридору, стараясь держать спину прямо, но мама поправляла меня:

— Плечи назад. Подбородок чуть выше. Ты не просишь милостыню — ты входишь в свою же жизнь.

Мы примерили три платья. Первое — тёмно-синее, шерстяное, с серебряной вышивкой по воротнику и рукавам. Мама одобрила его для официального приёма: оно было строгим, но изящным. Второе — серо-голубое, из тонкой шерсти,