Адептка вне закона: Иллюзия Света для Темного Лорда - Анастасия Алексеевна Смирнова

— крикнула я, ослепительно улыбаясь остолбеневшим боевикам. — И удачи с гаргульями!

​Прежде чем Кросс успел издать нечленораздельный вопль ярости и метнуть в меня заклинание, я свернула пространство под своими ногами. Хлопок — и я падаю прямо на гладкий мрамор площадки у Центральной башни.

​Над ареной раздался гудящий, вибрирующий звон Главного гонга.

​— ПЕРВЫЙ ЭТАП ЗАВЕРШЕН! — прогрохотал голос декана Грэма, в котором отчетливо слышались истерические нотки. — НЕЗАВИСИМЫЙ УЧАСТНИК ЭЛАЙЗА ВЕЙН... ЗАХВАТИЛА ФЛАГ БОЕВОГО ФАКУЛЬТЕТА!

​Тишина на трибунах стояла такая, будто кто-то наложил на кратер заклятие Абсолютного Безмолвия. Никто не мог поверить, что первый этап Турнира продлился ровно двенадцать минут. И что его выиграла девчонка-иллюзионистка с «нестабильным» ядром, просто украв флаг прямо из-под носа у лучших боевиков Академии.

​А затем трибуны взорвались.

​Мой родной факультет Иллюзий ревел так, что с трибун посыпалась каменная крошка. Тильда прыгала на скамейке, размахивая каким-то фиолетовым шарфом, и визжала громче всех.

​Я тяжело опиралась на древко трофейного флага, пытаясь отдышаться. Колени дрожали от дикого перерасхода магии. Я подняла взгляд на центральную ложу.

​Инквизитор Малакор сидел, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники кресла. Его лицо напоминало посмертную маску. А вот Кассиан...

​Лорд ректор сидел в своей вальяжной, расслабленной позе, закинув ногу на ногу. Его лицо оставалось непроницаемым, но когда наши взгляды встретились, он медленно, с достоинством склонил голову. В его черных глазах полыхала такая неприкрытая, темная гордость, что у меня внутри всё перевернулось.

​Я сделала это ради себя. Но я сделала это и для него.

​— Эли! Эли, ты жива! — Тильда налетела на меня у входа в раздевалки, едва не сбив с ног. — Это было легендарно! Ты видела лицо Кросса? Он выглядел так, будто проглотил дикобраза!

​— Я сейчас сама как дикобраз, — прохрипела я, позволяя подруге утащить себя в сторону общежитий. Адреналин начал отступать, и тело вспомнило о каждом синяке, полученном во время перекатов. — Мне нужно просто лечь и умереть до завтрашнего утра.

​— Никаких смертей, у нас завтра вечеринка в честь победительницы! — щебетала Тильда.

​Но до завтрашнего утра я не дожила. Вернее, не дожила до утра в одиночестве.

​Около двух часов ночи, когда соседка мирно сопела на своей кровати, а я ворочалась, пытаясь найти положение, в котором не болели бы отбитые ребра, в моей комнате неуловимо изменился воздух.

​Запахло ночной прохладой, озоном и горьким миндалем.

​Я резко села на кровати, натягивая одеяло до подбородка. Прямо из густой тени у окна шагнул Кассиан. На нем не было мантии — только повседневный темный костюм, сидевший на нем с безупречной элегантностью.

​— Вы что здесь делаете?! — страшным шепотом возмутилась я, косясь на кровать Тильды. — Это женское общежитие! На нем стоят охранные чары третьего порядка!

​— Я ректор этой Академии, Элайза. Моя магия сплетала эти чары, — так же тихо, но с легкой усмешкой ответил Блэквуд, подходя ближе. Он взмахнул рукой, и над кроватью Тильды вспыхнул мягкий лиловый купол полога тишины. — Теперь она нас не услышит.

​Он опустился на край моей постели. Матрас прогнулся под его тяжестью. В полумраке комнаты его глаза казались абсолютно черными, и в них не было ни капли той официальной холодности, которую он демонстрировал днем.

​— Я пришел отдать долг, — просто сказал он.

​— Долг? Какой еще долг? — я нервно сглотнула, потому что ректор на моей кровати в два часа ночи — это испытание для нервов похуже Турнира Четырех Стихий.

​Кассиан достал из кармана брюк маленькую хрустальную баночку, внутри которой мерцала полупрозрачная серебристая мазь.

​— Ты отлично справилась сегодня. Малакор был в таком бешенстве, что раздавил бокал с вином в ложе. Но твои пространственные перекаты все еще оставляют желать лучшего. Ты заваливалась на левый бок.

​Он бесцеремонно потянул одеяло из моих рук. Я попыталась сопротивляться, но где я, а где Верховный каратель? Одеяло скользнуло вниз. Я была в простой хлопковой сорочке, которая предательски обнажала мое левое плечо — сплошной, наливающийся фиолетовым синяк от неудачного падения в лабиринте.

​— Лорд Блэквуд, я сама... — начала было я, чувствуя, как краснею до кончиков ушей.

​— Кассиан, — поправил он низким, бархатным шепотом. Он открыл баночку и зачерпнул немного мази двумя пальцами. — Когда мы одни, Элайза — Кассиан. И я сказал сидеть смирно.

​Его прохладные, испачканные в мази пальцы коснулись моего воспаленного плеча. Я шумно втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Мазь тут же отозвалась приятным, покалывающим холодком, снимая боль. Но прикосновение его рук делало со мной нечто совершенно противоположное — оно обжигало.

​Он втирал лекарство медленными, круговыми движениями. Его взгляд был прикован к моей коже, а мое сердце билось так громко, что я боялась, как бы оно не пробило полог тишины.

​— Вы рискуете, — прошептала я, глядя на его склоненную голову. — Если кто-то узнает, что ректор ночью прокрался к незаконной студентке... Инквизиция сживет вас со свету.

​Кассиан остановил руку. Он медленно поднял взгляд на мое лицо. Расстояние между нами снова стало катастрофически маленьким.

​— Пусть попробуют, — в его голосе прорезалась та самая темная, смертоносная сталь, за которую его боялась половина Империи. Но когда он посмотрел на мои губы, сталь расплавилась. — Я слишком долго жил по их правилам, Эли. И я не позволю им диктовать, кого мне делать своим Объектом Изучения... и кого мне хотеть.

​Последние слова прозвучали как приговор.

​Мое дыхание перехватило. Я не стала думать о последствиях, о турнире, о Малакоре. Я просто подалась вперед и сама накрыла его губы своими.

​Кассиан издал тихий, хриплый рык. Баночка с мазью полетела куда-то на ковер, а его руки мгновенно обвили мою талию, притягивая меня вплотную к себе. Поцелуй был голодным, отчаянным и сокрушающим. В нем выплеснулось всё напряжение этой сумасшедшей недели — страх арены, ненависть Инквизиции, бессонные ночи тренировок.

​Мои руки зарылись в его волосы, а он сминал мои губы с такой собственнической жадностью, что у меня кружилась голова. В воздухе вокруг нас начали потрескивать крошечные пространственные разломы — моя магия и его Тьма вышли из-под контроля, откликаясь на наши эмоции. С тумбочки с грохотом свалилась книга, а чашка с недопитым чаем покрылась коркой льда.

​Блэквуд оторвался от меня, тяжело дыша и прижимаясь лбом к моему лбу.

​— Если мы не остановимся, — хрипло произнес он, поглаживая большим пальцем мою щеку, — мы разнесем