Земная помощница для галактического прокурора - Лея Арис

Ксавьер делает глубокий вдох, прислоняется спиной к перилам, глядя куда-то в звездное небо.

— Мои родители погибли, когда я был совсем маленьким. Они осваивали новые территории. Тогда Альянса еще не существовало — только Империя да'аркинов, правившая этой Галактикой. Меня воспитывал дядя. Конрад Дар'Велл. Он заменил мне родителей.

Он замолкает, и я вижу, как напрягаются его скулы.

— Да'аркины решили расширяться. Сначала были войны, завоевания, кровь. Но потом стало проще — многие Галактики сами захотели присоединиться. Видели выгоду, защиту, стабильность. Так родился Альянс.

— Три крупные Империи, — тихо говорю я, вспоминая учебники. — Да'аркины, даргсы, гирбиды.

— Верно, — кивает он. — Самая большая, конечно, Империя да'аркинов. Но даргсы и гирбиды оказались хорошими бизнесменами. Они быстро поняли, как извлекать прибыль из единства. А когда Альянс открыл еще сотни галактик для торговли, их влияние выросло колоссально.

— И тут все началось? — догадываюсь я.

— Да. Я был тогда подростком. Мой дар только-только пробудился — хаотично, болезненно, я еще не умел им управлять. И впервые услышал, что такое настоящая ложь и настоящие намерения. К моему дяде, как к главнокомандующему в секторе, прилетели представители даргсов.

Он сжимает кулаки.

— Я слышал их мысли. Они не хотели мира. Они хотели использовать военную мощь моей семьи. Личную мощь дома Дар'Велл. У них был план — они открыли новую Галактику, каждая планета в ней была наполнена ресурсами, они захотели на этом нажиться, а местных жителей этой Галактики просто уничтожить флотом моего дяди, но ему они конечно сказали, что просто нужно сопровождение и он получит 10 процентов от этой Галактики. И мой дядя… согласился.

— Ксавьер… — шепчу я.

— Я пытался помешать, — его голос срывается. — Кричал, что они лгут, что у них грязные намерения. Но кто бы слушал подростка с неуправляемым даром? Дядя отправил меня на Эридан в академию, подальше от опасности. А когда мы встретились снова… он был сам не свой.

Он смотрит на меня, и в его глазах — такая мука.

— Он все понял, хотел исправить ситуацию, но даргсы подстроили так, что флот моего дяди оказался в нейтральной зоне. И там… пропал их корабль. Целый корабль с дипломатической миссией. Уничтожен. Обвинили моего дядю. Доказательства были неопровержимыми — записи, свидетели, даже обломки с маркировкой его флота. Я вынес приговор. Я, его племянник, которого он вырастил. Я отправил его на пожизненное заключение.

— Но ты знал, что он не виноват? — выдыхаю я.

— Знал, — голос Ксавьера звенит. — Я чувствовал его намерения. Он не хотел убивать. Он попал в ловушку. Но у меня не было выбора — улики были против него. А даргсы… они научились временно блокировать свои мозговые импульсы, чтобы я не мог их сразу прочесть.

Слезы текут по моим щекам.

— Перед смертью дядя успел рассказать мне все, что тогда произошло в Галактике Эфирион, — заканчивает Ксавьер. — А теперь история повторяется.

— Ксавьер…

Он прерывает меня. Резкий, тревожный сигнал разрывает ночную тишину.

Ксавьер мгновенно активирует браслет. В воздухе вспыхивает голограмма — Рейвен. Его лицо искажено.

— Ваша светлость! — голос адъютанта срывается. — Наш корабль атакован! Даргсы объединились с гирбидами — это ловушка! Они начали войну против Альянса!

Я замираю, сердце падает в пятки.

— Потери? — строго спрашивает Ксавьер.

— Экипаж по вашему приказу успел эвакуироваться на орбиту. Но корабль… потерян.

Я вижу, как дергается его челюсть.

— Приказ флоту, — чеканит Ксавьер. — Зафиксировать акт агрессии и объявления войны. Немедленно покинуть Галактику даргсов. Всем кораблям.

Рейвен кивает и исчезает. Голограмма гаснет. Мы снова одни на террасе, под звездами Вальдиры, но рай вокруг нас превратился в декорацию к апокалипсису.

Ксавьер смотрит на меня.

Он берет мое лицо в ладони, смотрит в глаза.

— Ты остаешься здесь. Это единственный способ, которым я могу тебя защитить. Если со мной что-то случится… ты будешь в безопасности. Мои люди позаботятся о тебе.

— Ксавьер, нет… — начинаю я, но он прижимает палец к моим губам.

— Не нужно слов, — он накрывает мои губы своими, а потом…

И он исчезает, оставляя меня одну на террасе, под звездами, которые больше не кажутся такими прекрасными.

Ветер треплет мои волосы, звезды равнодушно сияют над головой, а вдали мерцает королевский дворец Де'Вейлов. Терраса, которая минуту назад казалась раем, теперь — клетка. Золотая, прекрасная, но клетка.

— Нет! — вырывается у меня крик. — Ксавьер! Нет, черт тебя дери!

Я бросаюсь к перилам, будто надеясь увидеть его внизу, в саду, но там только серебристые деревья и тени.

— Как ты посмел?! — ору я в пустоту. — Как ты посмел просто… бросить меня здесь?! Решить все за меня?!

Мой голос срывается. Я сползаю по перилам, сажусь прямо на каменный пол террасы, обхватывая колени руками.

Он бросил меня. Спрятал, как вещь.

Я злюсь. Я в ярости. И одновременно где-то глубоко внутри, под слоем гнева и обиды, теплится крошечное, хрупкое чувство, которое я боюсь назвать.

Он заботится обо мне, я для него важна.

Как он смотрел на меня. Как касался. Как говорил, что только со мной может расслабиться, быть собой. Как признался в том, чего не рассказывал никому.

Неужели… неужели он…

Я качаю головой, отгоняя эту мысль.

Невозможно!

Ксавьер Дар'Велл, Верховный Прокурор, герцог, наследник древнейшего рода, не может влюбиться в обычную землянку.

Мысли путаются. Я сижу на полу террасы, дрожа от холода и напряжения, и пытаюсь понять, что чувствую. Гнев. Боль. Страх. И эту проклятую, глупую, невозможную надежду.

— Ксена Мария?

Я вздрагиваю. Поднимаю голову. На пороге террасы стоит Таэль — тот самый слуга, который встречал нас. В его руках — поднос, а на подносе — конверт.

Обычный, бумажный конверт, запечатанный сургучом.

— Его светлость просил передать это вам, — говорит Таэль с легким поклоном. — Лично в руки. И добавил, что вы, вероятно, будете… не в духе, и предложил принести успокоительный чай.

Я смотрю на конверт. Бумага. Настоящая бумага. В эпоху мгновенных сообщений и голограмм.

— Когда он успел? — выдыхаю я, принимая конверт.

— Не могу знать, ксена. — Таэль снова кланяется. — Чай принести?

— Да, — автоматически отвечаю я. — Спасибо.

Он исчезает так же бесшумно, как появился. А я смотрю на конверт. На сургуче герб Дар'Веллов. На свое имя, выведенное резким, стремительным почерком.

Когда он успел написать это?

Я срываю печать. Разворачиваю письмо. Бумага шуршит, пахнет чернилами и чем-то неуловимо знакомым — им…

«Мария,

Если ты это читаешь — значит, я уже улетел, а ты, скорее всего, ругаешь меня последними словами. Имеешь право. Прости.

Я должен был сказать тебе все лично. Но время…