Земная помощница для галактического прокурора - Лея Арис

Я хочу отвернуться. Хочу сказать что-то правильное, профессиональное, спасительное. Но тело не слушается. Оно предает меня, тянется к нему, как цветок к свету. Мои губы сами приоткрываются, дыхание сбивается.

— Ваша светлость… — шепчу я, и мой голос срывается. — Вам нужно присесть. Вам…

Он не дает мне договорить.

— Мне не это нужно, Мария, — произносит он, и его голос — низкий, хриплый, вибрирующий проникает прямо в душу. В самое сердце.

Его пальцы касаются моей шеи. Нежно. Он проводит по чувствительной коже, и я чувствую, как по спине бегут мурашки. Тысячи мурашек, каждая из которых — маленький электрический разряд. А потом он мягко, но настойчиво прижимает меня к столешнице.

Я оказываюсь зажата между холодным камнем и его горячим, напряженным телом. Сердце колотится так, что, кажется, готово вырваться из груди.

Желание — острое, запретное, всепоглощающее вспыхивает внутри, заливая все тело жаром. Стыд пытается бороться, но проигрывает.

Рука Ксавьера скользит выше, на затылок. Он тянет меня за шею, заставляя запрокинуть голову назад. Я смотрю в его глаза, они темнеют на глазах, золотые полосы пульсируют ярко, как накаленная проволока. Он смотрит на меня жадно.

А потом он целует меня.

Его губы накрывают мои властно, требовательно, но в то же время так нежно, что у меня подкашиваются ноги. Он целует меня жадно, его язык скользит в мой рот, сплетается с моим, и я таю, растворяюсь, исчезаю в этом поцелуе.

Никогда. Никогда в жизни меня так не целовали...

Мои руки сами обвивают его шею, пальцы зарываются в его волосы. Я прижимаюсь к нему всем телом, чувствуя, как его руки обхватывают мою талию, притягивают ближе, стирая последние миллиметры между нами.

Я чувствую его сердце. Оно бьется так же бешено, как мое.

Ксавьер отрывается от моих губ на секунду, смотрит в глаза, тяжело дыша. Его зрачки все еще расширены, золотые полосы пульсируют в бешеном ритме. Он проводит большим пальцем по моей нижней губе, и я вздрагиваю от этого простого, интимного жеста.

— Мария… — шепчет он хрипло.

А потом он снова целует меня, и я забываю обо всем.

Его губы на моих — жадные, требовательные, ненасытные. Я таю в этом поцелуе, растворяюсь, теряю себя. Мои пальцы зарываются в его волосы, притягивая ближе, еще ближе, хотя между нами уже нет ни миллиметра.

Неужели это происходит на самом деле? Неужели он здесь, со мной?

Ксавьер стонет мне в губы — низко, хрипло, и этот звук пронзает меня насквозь, отзываясь горячей волной где-то в самом низу живота. Его руки скользят по моей спине, по открытой коже, по тонкой ткани пижамы.

Каждое прикосновение — как искра, зажигающая новые и новые очаги пожара.

Ксавьер отрывается от моих губ, чтобы проложить дорожку из поцелуев по моей шее. Я запрокидываю голову, открывая ему больше пространства, больше себя. Его губы находят чувствительную точку за ухом, и я всхлипываю от наслаждения.

— Ксавьер… — шепчу я.

Он подхватывает меня на руки, а я обвиваю ногами его талию, чувствуя, как его руки сжимают мои бедра. Он несет меня через каюту, не разрывая поцелуя, и я даже не замечаю, как мы оказываемся у кровати.

Он опускает меня на мягкое покрывало, нависая сверху. В его глазах — голод. Настоящий, первобытный голод. Золотые полосы пульсируют ярко, как раскаленная лава. Он смотрит на меня так, будто я — единственная женщина в мире. Будто весь космос исчез, и остались только мы.

— Ты не представляешь, — шепчет он, проводя пальцем по моей ключице, — как долго я этого хотел.

Он наклоняется и целует меня снова — глубже, отчаяннее. Его руки находят край моей майки, и он тянет ее вверх. Я приподнимаюсь, позволяя снять ее через голову и я на мгновение чувствую стыдливую неловкость.

Но только на мгновение.

Потому что его взгляд, которым он смотрит на мое тело, сжигает дотла любые сомнения. В этом взгляде — восхищение. Благоговение. Голод. И нежность, от которой у меня перехватывает дыхание.

— Мария… — выдыхает он, наклоняется и целует мою грудь Я выгибаюсь дугой, вцепившись в его плечи. Его губы на моей коже — горячие, влажные, настойчивые. Он целует каждый миллиметр, будто запоминая наизусть. Его язык дразнит сосок сквозь ткань, и я вскрикиваю, вцепившись в его волосы.

Его руки блуждают по моему телу, находя самые чувствительные места, и я с удивлением понимаю, что он знает их лучше меня самой. Каждое прикосновение — точно рассчитанное, идеальное, сводящее с ума.

Я тянусь к его рубашке, расстегиваю пуговицы дрожащими пальцами. Они не слушаются, путаются в петлях. Он помогает мне, сбрасывая смокинг и рубашку одним движением. И я наконец вижу его. Без защиты, без брони, без маски.

Его тело — совершенное творение. Каждая линия мышц как будто прорисована скульптором. Широкие плечи, узкие бедра, твердый пресс, к которому хочется прижаться губами. И кожа — загорелая, горячая.

Но самое прекрасное — золотые полосы. Те, что я видела только на его лице, оказываются на всей его коже. Они струятся по груди, стекают по животу, уходят ниже, теряясь под ремнем брюк, мерцая в полумраке каюты живым, пульсирующим светом. Они двигаются в такт его дыханию, в такт его сердцебиению, в такт его желанию.

— Они красивые, — шепчу я, касаясь пальцами полосы на его груди.

Он вздрагивает, закрывает глаза. По его телу пробегает дрожь.

Я провожу пальцами по золотым линиям, изучая их. Они теплые, чуть пульсирующие, как будто под ними течет жидкий свет. Он вздрагивает, его дыхание сбивается, мышцы напрягаются под моими ладонями.

— Ксавьер… — шепчу я, глядя на него.

— Мария, — отвечает он, открывая глаза. В них — бездна. Темная, глубокая, затягивающая. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь.

Он снова целует меня, и я чувствую его желание — твердое, горячее, прижимающееся к моему бедру сквозь ткань брюк.

Его пальцы скользят по моему телу — медленно, мучительно медленно. Он изучает меня, будто я — самое важное дело в его жизни. Он находит каждую родинку, каждый изгиб, каждую чувствительную точку. Его губы следуют за пальцами, оставляя горячие, влажные следы на моей коже.

Он опускается ниже, и я замираю в предвкушении. Его пальцы находят кружево на моих бедрах, тянут вниз. Я приподнимаюсь, позволяя снять последнюю преграду.

Его взгляд — жадный, восхищенный — скользит по мне.

— Ты прекрасна, — шепчет он.

Он снова целует меня, и я чувствую его желание — твердое, горячее, прижимающееся к