Земная помощница для галактического прокурора - Лея Арис

Мы подходим к дворцу. Вблизи он еще прекраснее. Стены из белого перламутрового камня переливаются в лунном свете, словно живые.

Высокие арки, изящные колонны, увитые серебристыми лианами.

Мы входим внутрь и попадаем в огромный зал, и я замираю.

Стены здесь покрыты фресками — древними, потрясающе красивыми. На них изображены крылатые существа, парящие над золотыми пустынями, звездные карты, сцены битв и мира. Но между этими древними изображениями вплетены современные технологии — голографические панели, мягко светящиеся сенсоры, тонкие, как паутина, линии освещения. Сочетание древности и будущего, прошлого и настоящего.

— Это дом моей семьи уже тысячи лет, — тихо говорит Ксавьер, ведя меня через зал. — Каждый камень здесь помнит моих предков. Каждая фреска — историю нашего рода.

Я молчу, боясь нарушить эту магию. Просто иду, смотрю, впитываю.

Нас встречает высокий вальдириец в строгой, но элегантной одежде. Его лицо — безупречная маска почтения, но в глазах мелькает живой интерес, когда он смотрит на меня.

— Ваша светлость, — кланяется он Ксавьеру. — Мы не ждали вас, но дом всегда рад хозяину.

— Мы поужинаем на террасе, Таэль, — отвечает Ксавьер. — Накройте там. Ничего официального, просто… ужин на двоих.

Таэль кивает, и мы следуем за ним через анфиладу комнат — гостиных, библиотек, залов, каждый из которых прекраснее предыдущего. Наконец мы выходим на террасу.

Я замираю.

Это открытое пространство с видом на долину.

Вдали, на горизонте, возвышается другое сооружение — еще более величественное, чем дворец Ксавьера. Огромный комплекс из белого и золотого камня, увенчанный множеством шпилей.

— Королевский дворец, — говорит Ксавьер, подходя к перилам и глядя вдаль. — Резиденция правящего клана Де'Вейлов. Мы с ними… в близком родстве. Моя семья всегда была рядом с троном. Советники, военачальники, друзья, иногда даже враги…

Я подхожу к нему, встаю рядом. Ветер треплет мои волосы, приносит запах цветов и чего-то сладкого.

— Ты вырос здесь? — спрашиваю я тихо.

— Здесь, — кивает он. — В этих стенах. Среди этих фресок. Среди историй о величии и падении, о подвигах и предательствах. Власть, Мария, — это бремя. Тяжелое и иногда невыносимое. Каждый поступок, каждое слово, каждое решение имеет последствия. Иногда — через столетия.

В его голосе столько горечи, что у меня сжимается сердце. Я касаюсь его руки, и он поворачивается ко мне.

— Я знаю, — шепчу я. — Я видела. На твоем лице, в твоих глазах. Это бремя съедает тебя изнутри.

Он смотрит на меня. А потом на террасе появляются слуги — бесшумные, быстрые, они накрывают стол. Белоснежная скатерть, хрусталь, серебро, свечи в высоких подсвечниках. И еда — много еды, незнакомой, экзотической, пахнущей пряностями и неведомыми травами.

— Прошу к столу, — Ксавьер жестом приглашает меня.

Я сажусь. Он напротив. Слуги исчезают так же бесшумно, как появились. Мы одни на этой террасе, под звездами, с видом на мерцающий вдали королевский дворец.

Я смотрю на тарелки. Маленькие закуски, похожие на драгоценности. Нежные, полупрозрачные ломтики чего-то, напоминающего рыбу. Кремовые супы в крошечных чашечках.

Фрукты, которых я никогда не видела — переливающиеся, светящиеся изнутри. Я беру вилку, отщипываю кусочек. Еда тает во рту, оставляя послевкусие, которое невозможно описать.

Но кусок в горло не лезет. Слишком много вопросов.

Ксавьер тоже не ест. Он смотрит на меня, и в его глазах — та же борьба, что и в каюте.

— Мария, — начинает он тихо. — Я привел тебя сюда не только для того, чтобы показать свой дом. Я привел тебя, потому что только здесь я могу быть собой. Только с тобой я могу расслабиться по — настоящему.

Он делает паузу, сжимает в пальцах ножку бокала.

— Ты даже не представляешь, что ты для меня значишь.

Я слушаю, и не могу поверить.

— Но именно поэтому, — продолжает он, и его голос становится жестче, — именно потому, что ты стала для меня важна, ты стала мишенью. Тот, кто охотится за мной, теперь будет охотиться и за тобой. Эти сообщения, эта фигура в товей каюте, фантом-импульсы — все это звенья одной цепи. И ты в центре.

Он встает, подходит к перилам, смотрит вдаль.

— Я не могу рисковать тобой, Мария. Не могу позволить, чтобы ты пострадала из-за меня. Из-за прошлого моей семьи, из-за моих врагов, из-за того, что я… — он замолкает, сглатывает.

Я встаю, подхожу к нему.

— Ксавьер…

Он поворачивается, берет мое лицо в ладони. В его глазах — сталь.

— Ты останешься здесь, на Вальдире. Это не просьба. Это приказ.

Я смотрю в его глаза — стальные, непроницаемые.

— Это нечестно, — вырывается у меня. — Ксавьер, это просто нечестно! Я не понимаю, что происходит! Кому я понадобилась? Почему за мной охотятся? Почему Светлячок сказал то, что сказал? И почему ты, вместо того чтобы объяснить, просто прячешь меня здесь?

Мой голос срывается. Ксавьер снова отворачивается к перилам, сжимает их так, что костяшки пальцев белеют.

— Ты хочешь правды? — глухо спрашивает он. — Ты действительно хочешь ее услышать?

— Да, — твердо говорю я.

Он молчит. Ветер треплет его волосы, золотые полосы на лице пульсируют в каком-то тяжелом, мучительном ритме. Потом он поворачивается.

— У знатных вальдирийцев есть способности, — начинает он тихо. — У каждого своя. Дар пробуждается в пубертате, и с ним нужно учиться жить. Мой дар — я вижу намерения и правду.

— Что? — я не верю своим ушам.

— Да, — кивает он. — Я всегда знаю, когда мне лгут. Вижу истинные намерения любой расы, даже если они сами их не осознают. Это помогает в работе. Это делает меня тем, кто я есть — Верховным Прокурором, который не проигрывает дел.

Я смотрю на него, пытаясь переварить услышанное. Он видит ложь. Всегда.

— Но с тобой… — его голос становится мягче, почти растерянным. — С тобой всё иначе. Я не вижу твоих намерений. Не читаю твои мысли. Ты для меня — загадка. И это… это невероятно. Рядом с тобой я могу расслабиться. Впервые в жизни нет этого постоянного фона, этого гула чужих желаний и лжи. Только тишина. Только ты.

У меня перехватывает дыхание. Я не знаю, что сказать.

— Поэтому ты стал прокурором? — спрашиваю я тихо. — Из-за дара?

— Отчасти, — он пожимает плечами. — Мои способности помогают. Но не всегда. — Его лицо темнеет. — С моим дядей они не помогли.

— С дядей? Тем самым, о котором ты говорил в Зале Сияющих Колонн?

Он смотрит на меня с удивлением. Потом понимает.

— Ты слышала тот разговор.

Я киваю. Не отвожу