Доктор-пышка. Куплена драконом - Лина Калина

Арен благодарит и уходит, а время тянется, как холодное липкое тесто. Я не знаю, сколько ещё мне здесь сидеть — час, день, неделю? У подземелий, кажется, нет понятия «срок»: только тусклый свет магических сфер, холодные каменные стены и собственные мысли, которые медленно сводят с ума.

Я ложусь, встаю, снова сажусь, считаю трещины на плитах — всё впустую. Дарах не появляется, никаких ответов нет, и лишь очередная смена дозорных напоминает, что время где-то там, наверху, всё-таки движется.

Так проходит ночь. Или две. Или три, я уже не уверена. И вот однажды утром дверь резко скрипит: Арен заглядывает в камеру.

— Вставай, — коротко говорит он. — Тебе нужно пойти со мной.

Я поднимаюсь. Если в подземелье вдруг говорят «нужно пойти со мной», значит, либо конец заключения, либо начало чего-то гораздо более интересного. Судя по выражению лица Арена, второе.

— Куда? — всё-таки уточняю, проверяя, на месте ли фонендоскоп.

— По дороге объясню, — отзывается Арен.

Мы бредём по коридорам, и с каждым шагом становится светлее. Дневной свет падает из узких окон, режет глаза. Я щурюсь, будто выбралась из норы, и только сейчас понимаю, как давно не видела неба.

У узкой двери останавливаемся. Арен открывает её и кивает внутрь. Комнатка крошечная, почти чулан. Внутри уже ждут две служанки. Одна держит сложенную чистую ткань, другая проверяет воду в медной ванне, откуда поднимается пар. Боже, у меня дежавю.

Я задумчиво смотрю на Арена. Он виновато улыбается.

— Так надо, доктор. Да и разве вы сами не хотели принять ванну?

— Хотела, — отвечаю.

Я уже поняла, что ведут меня к одной сиятельной особе. Не могу же я омрачать воздух вокруг этого гада запахом подземелья.

— Буду ждать здесь, — говорит Арен.

— Ты обещал рассказать...

— Вот и расскажу, как только приведёшь себя в порядок.

Делаю глубокий вдох и захожу внутрь. Служанки суетятся, избегая моего взгляда. Прислушиваюсь в надежде уловить хоть обрывок разговора, как в прошлый раз, но они упорно молчат. Лишь когда я уже выхожу из ванны и тянусь за полотенцем, одна из служанок шепчет другой:

— Как думаешь, он её пощадит?

— Казнит на площади, — отвечает вторая.

Слова бьют под дых.

— В смысле? Меня казнят?! — выпаливаю я.

Служанки вздрагивают. Одна роняет край ткани, другая поспешно отворачивается.

— Простите, шайрина… — бормочет та, что постарше, не поднимая глаз. — Мы… не о вас.

Конечно. Именно так обычно и говорят, когда речь идёт о тебе.

— А о ком? — спрашиваю ровно, хотя внутри уже начинает холодеть.

Женщины испуганно переглядываются.

— Нам… нам нужно закончить побыстрее, — торопливо произносит та, что моложе.

— Понятно. — Я сама удивляюсь, как спокойно это звучит. — Тогда продолжайте. Я не помешаю.

Нормально так, Дарах. Казнить на площади. За что?!

Я перебираю в голове всё, что могла сделать. Всё. От первого дня в замке до подземелья. И не нахожу ничего, что тянуло бы даже на серьёзный выговор, не то что на эшафот. Да, я спорила. Местами дерзила. Да, вела себя неосмотрительно. Но это всё ещё не повод тащить человека на площадь.

Служанки заканчивают свои хлопоты и торопливо кланяются. Когда дверь за ними закрывается, тишина наваливается с новой силой. Я застёгиваю плащ, на мгновение ищу своё отражение в мутной воде и тут же отмахиваюсь. Плевать, как я выгляжу.

Дверь распахивается почти сразу.

— Готова, доктор? — осторожно спрашивает Арен.

Я поднимаю на него взгляд и киваю.

— Пойдём. Очень хочу послушать твоё объяснение.

Мы идём по коридору. Арен молчит ещё несколько шагов, потом всё же начинает говорить.

— В замке сейчас… шумно. После того как ты… ну, после всего.

— Конкретнее, — прошу я.

Он вздыхает.

— Был обыск в покоях матушки наэра. Тайники, сундуки, бумаги, всё перевернули.

Я останавливаюсь на полшага, но Арен мягко тянет меня дальше.

— Её взяли под стражу почти сразу, — продолжает он. — После того как заперли тебя.

— Вот как… — бормочу под нос. — А что нашли в покоях матушки твоего командира? И куда идём?

— Увидишь. Мне нельзя говорить. Приказ.

В этот момент входим в тронный зал, и я замираю на пороге. Он изменился до неузнаваемости. Вместо привычной пустоты здесь расставлены лавки, занятые людьми и драконами. Их много. Шёлк, бархат, металл украшений, приглушённый шёпот — всё сливается в тяжёлый, давящий гул.

На троне сидит Дарах. Спина прямая, плечи расправлены, взгляд холоден. Чуть ниже ступеней, с гордо вскинутой головой стоит его мать. По обе стороны от неё застыли дозорные.

— Займи свободное место, — шепчет Арен, склоняясь ко мне. — Я сейчас.

Я послушно иду искать свободное место. Почти всё занято. В этот момент Дарах поднимает голову, и наши взгляды встречаются. У меня перехватывает дыхание, словно я вдруг осталась без воздуха. Он смотрит пару секунд, прежде чем отводит глаза и говорит:

— Принесите всё, что было найдено в комнате моей матери.

Я опускаюсь на свободное место во втором ряду и складываю руки на юбке. Дарах выглядит бледным. Магическая метка на запястьях драконов, которым он доверился, далась ему слишком дорого. Хотя чему тут удивляться, если он готов на всё ради жизни дочери.

Пока меня держали в подземелье, Энари охраняли драконы с метками. Бинго, Софа. Могла бы догадаться и раньше, почему я была в «отпуске» в подземелье. Хотя куда интереснее другое: отчего не поменять заключение в камере на мою комнату?

В зале начинается движение. К трону выходят трое дозорных. Впереди идёт Арен, в руках у него папка с бумагами. За ним мой давний знакомый по прозвищу Шкаф, тот самый, которого Дарах однажды заставил меня лечить. В его руках моё смятое платье. Шествие замыкает дозорный со шрамом. Он несёт подставку с пузырьками.

И только тогда до меня доходит: это суд.

Арен раскрывает папку и делает шаг вперёд. Бумаги шуршат в тишине слишком громко, будто зал сжался вокруг трона.

— Из комнаты её сияния лиоры Аль’Касин были изъяты личные вещи, — говорит Арен. — Одежда. Зелья. Записи.

Шкаф кладёт платье на камень у подножия трона. Ткань расправляется сама собой, будто