Леди (не) против детектива. Дыхание фэйри - Элис Айт

Я судорожно вцепилась Джеймсу в локоть и сделала шаг назад от присыпанных снегом путей.

– Пожалуйста, – прошептала я, – если я сейчас потеряю сознание, не дай мне упасть и донеси до купе, хорошо?

У него глаза полезли на лоб. Вряд ли бедняга что-то понял в моем нонсенсе.

Увы, сформулировать его яснее я не могла.

– Пусть поезд магией зарядится и ветром сквозь стужу мчится! – беззвучно, одними губами выдохнула я и, зачерпнув колдовскую энергию из канала, направила всю мощь в локомотив.

Я выбросила весь свой резерв, до самого дна, до последней крохи. И даже больше, учитывая, что я следом пропустила через себя чистую, необузданную силу из канала. Это не могло пройти для меня бесследно. Я словно выплеснула саму себя. В глазах потемнело, в груди ухнуло, ноги подогнулись.

Молодые, неопытные маги иногда так погибали. Бурление дыхания фэйри в крови давало обманчивое впечатление собственного всемогущества, и юные ученики в порыве самоуверенности тратили столько, что их тело потом не могло от этого оправиться. В лучшем случае они теряли разум или становились калеками, но я не видела в этом большой разницы со смертью.

Наверное, если бы не присутствие рядом магического канала, я бы ни за что не решилась на заклинание, которое должно было сдвинуть целый поезд. Я прекрасно понимала, что делаю, и пропустила через себя ровно столько дыхания фэйри, сколько мог выдержать мой организм, но ощущение все равно было таким, словно меня ударили под дых.

Если бы не Джеймс, который, слава Богу, ко мне прислушался, я бы рухнула в сугроб и вряд ли смогла быстро подняться. Но он подхватил меня, удерживая в крепких объятиях и прижимая к себе.

В следующий миг наконец случилось то, ради чего все и задумывалось.

Керосиновая лампа, стоящая на локомотиве, покачнулась, съехала с края ровной поверхности, рухнула в снег и погасла. Взгляд слуа метнулся к ней, отвлекшись от нас.

Вот только и мой спаситель замер в растерянности со мной на руках.

– Джеймс, – просипела я. – В купе!

Поезд вздрагивал все сильнее. Если о первом толчке свидетельствовала только скатившаяся лампа, то второй отозвался скрежетом металла где-то в вагонах, а третий – гулом во всем составе.

После четвертого он сорвался с места и со скоростью перепуганного зайца погнал вперед.

Глаза-угли широко распахнулись, но было уже поздно. Слуа стоял чересчур близко к локомотиву, и тот снес темную фигуру, погребая ее под собой. Лишь откуда-то уже из-под поезда донесся сдавленный мужской крик.

А мимо нас пролетал локомотив. Кабина машиниста была раскрыта и… пустовала.

– Куда?! – заорал перепачканный в угле бородатый мужчина, который кинулся к кабине. Даже мне с пляшущими в глазах пятнами было очевидно, что он не успеет туда заскочить, так как находится слишком далеко.

– Джеймс!!! – взвизгнула я.

Поезд двигался слишком стремительно. Кажется, я перегнула палку, но тогда не получилось бы и застать врасплох слуа. Увы, теперь, опустошенная, я никак не могла повлиять на его скорость. А если мы застрянем здесь, посреди леса, то в моем трюке не будет никакого смысла. Я потратила силы совершенно зря.

– Держись! – рявкнул Джеймс.

Он подкинул меня вверх, забрасывая на плечо, и рванул к паровозу.

– Готовься! Цепляйся!

Мир еще раз взлетел и резко качнулся. Шляпку сорвало ветром, и мазнувшая по лицу вуаль заставила меня зажмуриться, так что я понятия не имела, за что мне цепляться, но покорно начала размахивать руками.

И… кажется, зря.

Внезапную, тошнотворную слабость после заклинания я назвала ударом под дых. Что ж, меня туда никогда не били, поэтому я имела право на ошибку. Настоящий удар настиг меня только сейчас. Вот теперь я полностью прочувствовала, что такое лишиться дыхания от физического удара. Бок, плечо, локоть вспыхнули болью. Я вскрикнула и инстинктивно подтянула ноги.

Очень вовремя, потому что в следующий миг туда, где они должны были находиться, впрыгнул Джеймс в ореоле снежинок. Он вновь высунулся из вагона, подтянул распахнутую дверь купе и захлопнул, словно отрезая нас от внешнего мира.

Яростно мигающий свет настенной газовой лампы стал ровнее. Пляска в моих глазах прекратилась, и я наконец осмотрелась.

Мы находились в купе первого класса. Судя по пустующим полкам и чистоте, оно оставалось свободным с самого Лондона. Наверное, сюда кондуктор и намеревался переместить самых нуждающихся пассажиров из других классов.

Я села на полу, потирая ноющий бок. В голове после мощного заклинания и падения царила такая каша, что думать о том, в каком состоянии моя прическа и насколько вообще плох мой внешний вид, не хотелось абсолютно.

Хотя, пожалуй, даже если я и захотела бы о чем-то подумать, ни единой здравой мысли в тот момент в голове не родилось бы.

Поезд все ускорялся. Джеймс обогнул меня и выглянул в окно.

– Бет, – через несколько мгновений сказал он. – Мы едем.

– Ага, – тупо согласилась я.

– Бет… Но мы оставили машиниста позади. И кондуктора тоже. И некоторых пассажиров.

– Ага.

Друг устало шлепнулся на мягкое сиденье.

– Бет, – в третий раз назвал он меня по имени. Кажется, ему тоже было не очень хорошо. – Мы угнали поезд.

Я уставилась на него. Содеянное медленно доходило до моего разума.

– Ох… – выдохнула я и впервые за долгие годы грязно-прегрязно выбранилась.

Мы молчали минут пять, глядя то на проносящиеся за окном в темноте деревья, то друг на друга.

Я поднялась с пола и устроилась на диванчике напротив Джеймса. Волосы разметались по плечам, платье промокло от снега и тянуло вниз. Я понимала, что выгляжу ужасно, но сделать с этим пока ничего не могла. Благодаря широкому магическому каналу, из которого я потихоньку черпала энергию, силы возвращались, но не слишком быстро. Пока что я была не в силах избавиться хотя бы от боли в ушибах и от наверняка набухающих под одеждой кровоподтеков, куда уж там до внешней красоты.

Джеймс пришел в себя первым.

– Книгу не потеряла?

– Нет, здесь она, – успокоила я, похлопав себя по накидке.

– Ты убила его?

Пояснять, о ком этот вопрос, не потребовалось. Я отрицательно покачала головой, морщась и чувствуя, как каждой движение отдается эхом в теле.

– Думаю, слуа сказал чистую правду – убить мертвеца невозможно. По крайней мере, я ни о чем таком никогда не