Охота на кроликов - Рэт Джеймс Уайт
- Он не расист! - закричала она, все еще плача и шмыгая носом, но дерзкая до конца. - СМИ просто искажают все, что он говорит. У него есть черные друзья!
Рашад рассмеялся.
- Я знал. Я знал, что ты голосовала за этого ублюдка. Ты вожделеешь черных парней, голосуя при этом за партию, которая хочет от всех нас избавиться.
Люси покачала головой.
- Республиканцы не все расисты.
- Нет. Не все. Ты права. Но когда стоит выбор - помочь цветным или набить собственный карман, так называемые "фискальные консерваторы" выберут свой кошелек, а не жизнь черного. Это ясно каждый божий день. Они проголосуют за самого расистского, сексистского, ксенофобского, гомофобного и трансфобного ублюдка, если решат, что это сэкономит им лишний доллар. Так что нет, республиканцы не все расисты, но если ты встретишь расиста, он, скорее всего, республиканец. Скажем так... если бы я сейчас взял телефон и нашел ближайшее отделение Ку-клукс-клана, и спросил, какую партию или кандидата они поддерживают, ты бы рискнула одной из своих сисек, что они не назовут Республиканскую или Либертарианскую партию?[47]
- Это нечестно, при таком раскладе шансы всего лишь пятьдесят на пятьдесят.
- Ладно, а если я позвоню в десять разных организаций Ку-клукс-клана, нацистов или скинхедов в десяти разных штатах? Ты бы поспорила, что все десять не скажут, что они сторонники GOP?[48] Тебе нужно было бы, чтобы хотя бы одна, всего одна, сказала, что они демократы, и я бы тебя отпустил. Но если все десять скажут, что они республиканцы или либертарианцы, я отрежу тебе обе сиськи. Идет?
Большой Майк заинтересовался еще больше. Он смотрел, как Люси оглядывает стены, потолок, пол, глаза ее мечутся во все стороны, пока она обдумывает пари. Наконец она обмякла на стуле и покачала головой.
- Я так и думал, что ты не согласишься. Но знаешь что? Я все равно отрежу тебе сиськи.
Рашад взял одну из больших обвисших грудей Люси в ладонь и начал пилить ее зубчатым ножом.
- А-а-а-а!!! Стой! Стой! Нет! Нет! Не-е-ет! Сто-о-ой! - кричала Люси, пока Рашад яростно пилил ее груди, разрывая лезвием грудную клетку, разрезая мясо и жир до кости, а Люси визжала, плакала и ругалась.
Острое лезвие с деревянным стуком скользило по ребрам, пока он отделял жирный сувенир ее женственности от груди.
- Блядь! Пошел ты! Пошел ты! Пошел ты, ебаный ниггер! Ты, черножопая вонючая мразь!
- Это лучшее, что ты можешь? Серьезно? Это твой пропуск на свободу. Я все равно тебя убью, так что нет смысла больше сдерживаться. Можешь говорить любые расистские, полные ненависти оскорбления, какие твоей душе угодно. Ничего уже не имеет значения. Выпусти это, девочка! Скажи, что чувствуешь!
Люси плюнула ему в лицо.
- Пошел ты!
- Ну, это разочаровывает. Кто-нибудь из вас когда-нибудь ел сиську? Мне всегда было любопытно, каково на вкус мясо сиськи. Думаю, я поджарю эту.
Глаза Большого Майка загорелись.
- Держу пари, если обвалять ее в кукурузной муке и обжарить во фритюре, будет довольно вкусно.
- Знаешь, мне нравится эта идея. Но у нас у каждого должна быть своя. В смысле, я же знаю сколько ты жрешь за раз.
Рашад схватил ее вторую грудь и начал резать, вызвав новый залп криков и проклятий от Люси. Рашад в этот раз был нетерпелив. Он резал быстро и глубоко, потом дернул ее сиську, упершись ногой ей в грудь для рычага и потянув изо всех сил, пока она не оторвалась. Люси кричала, пока не потеряла сознание. Рашад позволил ей насладиться мгновением нечувствительности. Он не торопился.
Он отнес кровоточащие куски жирного мяса на кухню, нашел большую кастрюлю и кувшин растительного масла. Поставил кастрюлю на плиту, налил масла, потом включил газ на полную и пошел искать пшеничную или кукурузную муку. Он нашел муку и обвалял в ней мясо груди, добавив соль и перец, чесночный и луковый порошок, несколько щепоток кайенского перца, войдя во вкус, как звезда собственного кулинарного шоу. Он вылил масло в кипящую воду и вернулся проверить Люси.
Ее тело дрожало. Она снова была в сознании, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми. Потеря крови и травматические повреждения ввели ее в шок. Голова поникла, глаза медленно закрылись.
- Эй! Нет-нет-нет, - сказал Рашад, шлепая ее по щекам, пока ее глаза не сфокусировались на нем. - Ты так легко не отделаешься. Я хочу, чтобы ты была в сознании.
Он схватил ее подбородок рукой и посмотрел глубоко в глаза, прежде чем вырезать у нее на лбу тем же ножом, которым орудовал на груди, прорезая клейкую ленту, которой она была примотана к стулу, вгрызаясь лезвием в череп, разрезая до кости. Кровь потоком хлынула ей на лицо, окрашивая зубы в красный, пока она кричала, заливаясь в рот, вызывая рвотные позывы и удушье. Рашад держал ее голову неподвижно, продолжая вырезать свою жуткую надпись на ее плоти. Когда он закончил, то отступил назад, чтобы полюбоваться работой. У нее на лбу было вырезано слово "Шлюха".
- Вот. Так-то лучше.
Рашад достал телефон и сделал фото Люси, потом показал ей. Обеих грудей больше не было. Уха не было. Не хватало пальцев на руках и ногах, а жуткая каллиграфия Рашада изуродовала лицо. Она стонала и рыдала о своей потерянной красоте.
- Думаю, те сиськи уже прожарились. Давай посмотрим, каковы они на вкус!
Рашад вышел из комнаты и быстро вернулся с сиськами Люси - золотисто-коричневыми, шипящими на двух отдельных тарелках.
- Хочешь попробовать первым? - спросил Рашад, протягивая Большому Майку тарелку.
Майк принял ее и, прежде чем вгрызться, оторвал пальцами дымящийся кусок мяса и подул на него, чтобы тот остыл. Он откусил большой кусок, прожевал, потом выплюнул и швырнул остаток к ногам Люси.
- Что за ебаное дерьмо?! Один жир!
Рашад тоже откусил с тем же результатом. Он бросил свою тарелку в лицо Люси. Ее собственная сиська шлепнула ее по щеке и