Улитка с уклоном - Александр Эйпур
Теперь на ринге сошлись двое. Негронавт Нга и наш, местный парень, из лаборатории календарного искусства, имя его узнали только что.
– Серёжа! Серёжа! – от зрителей и болельщиков шла такая поддержка, что не выиграть было нельзя. Оба побывали в нокаутах, затем оба вышли на судью и сказали: мы пойдём целовать вместе. Тут в гробу хрустальном царевна перевернулась, этот звук не спутаешь ни с каким другим. Просто в Управлении второго хрустального не было по определению. Ещё и сотрудники лабораторий с пятого подтвердили.
– А что, такое уже было? – уточнил Иван Петрович, обтирая полотенцами спины и губы победителей, готовых в любую минуту мчать на пятый.
Оказывается, было. То на инкассаторский броневик напали неизвестные, то Дуб, пользуясь непогодой, снёс стену на шестом этаже. Улики налицо: куда не смог дотянуться, а больше некому.
Только все разом почему-то забыли про голос с небес. Голос из зала прозвучал именно в ту минуту, когда следовало:
– А почему Серёга прошёл в кандидаты на поцелуй, а я нет?
– Что непонятного? Серёга на субботнике руку сломал.
– Он же мне сломал, а сам вышел в показатели.
Иван Петрович боец в баталиях закалённый, не подкачал:
– Подробности нам неизвестны. Останьтесь после урока, мы поговорим о деталях. А если честно, повестка дня у нас насыщенная, давайте не будем отвлекаться. Б.яди! – Ни с того, ни с сего, новый профорг провалился под трибуну, с криками (оставьте меня, суки), появился на поверхности, успел отпить из графина. Потом пропал на целых три минуты, вырвался, в двойном экземпляре, из одних брюк два торса, что-то нечеловеческое провопил – и пропал. Секретарь подскочил, глянул в не затянувшееся пространство под трибуной, метнул вглубь стакан, промеряя глубины. Так понравилось, что следом полетел и графин: спишут! Это же собрание.
Но если кто-то подумал, что нас легко остановить, он заблуждается. Иван Петрович, секретарь, смело перенял эстафету отцов – сорвал стяг компартии со стены и пошёл махать по рядам, разгоняя демонов и сочувствующих коммунистам, не считаясь с потерями. Казалось бы, собранию конец, но враг просчитался. Роль партии, объединяющей, направляющей и испепеляющей известно всему миру. Мы за мир – пока генералы соревнуются, кто больше выпустит снарядов по полям.
Опомнившись, Иван Петрович сел на повестку дня. Следовало назначить перевыборы сейчас, потому как люди заняты наукой, и собрать в следующий раз удастся не скоро. Но повестку не отменишь. – Он заглянул в строки, писанные рукой Ивана Петровича.
– Товарищи! Давайте учиться говорить правду. Нас потчуют простоквашей, а ведь ни для кого не секрет, что старый, проверенный веками кефир имеет хождение на подпольном рынке, и где? У нас, в Управлении. Сотрудниками безопасности перехвачен бидон со скисшим молоком. Кто-то у нас, товарищи, занимается фальсификатом. Скажу больше: лихо штампует крышечки из фольги, с датой выпуска, номером молокозавода. И единственное, на чём прокололся фальшивомонетчик – это подпись по краю: «Madeю USSR». Давайте разберём ошибки в надписи. Неграмотный попался товарищ, скорей всего, на мусорке поднял ярлычок от приличной вещи, своим умишком не сумел – спросил прохожего: что тут написано. Именно этим «ю» он себя и выдал, и мы имеем все основания вычислить, кто часто пользуется этой буквой.
Из зала вновь прозвучал голос:
– Моё имя Юрий. Так меня за решётку?
– Товарищ, вы не верно толкуете ситуацию… Ю! Ю! Ю! – Ивана Петровича просто заклинило, и заинтересованные лица заинтересовались. Оказывается, иногда легко вывести человека на чистую воду. Ненавязчиво создай условия – и наблюдай: они сами клюют.
Между тем, собрание грозило выйти из-под контроля. Часть сотрудников удалилась за простоквашей, помалу некоторые возвращались на места и отпускали товарищей. В президиуме тоже нашлись проголодавшиеся, по очереди отправляли замов, секретарей, получали свои порции и были вполне готовы продолжить баталии за совершенство в руководстве, за поставки импорта и дефицитов, в условиях полной изоляции.
Зал незаметно опустошался, идя в ногу со временем. Кто следил за часами, кто их чувствовал. Девочки перешёптывались: через час начинается дискотека. Я одену розовое, Наташка в нём вчера танцевала. А ты мне испортила левый каблук, больше не получишь. Да не брала я твои туфли! Надо очень. Надо следить, раз берёшь чужое. Моя мама всегда говорила – не верь. В первый вечер даже не вздумай. Моя бабушка смотрит на вещи проще. Это не наше: не цепляйтесь за импортные вещи, наши здоровее. У них там покойников одевают на ночь, утром снимают и к нам везут: импортное! Хватай!
Ожидаемо вполне, помощь пришла от военных. Среднего достатка офицер заглянул и попросил очистить помещение. Люди уходили, не солоно хлебавши: повестку дня так и не узнали до конца. Там же премии обычно обсуждают, радуют достижениями прогресса.
Негронавт Нга и второй финалист, Серёга, попытались настоять на доведении поручения собрания, офицер ошарашил:
– Уже без вас поцеловали – кого и куда надо. Решение собрание не имеет силы. На выход!
Толпы обездоленных рассеялись по этажам. Нга отправился в отдел кадров, поймал Оленьку, временно исполняющую обязанности.
– Я приехал сюда ради этого дня, а мне отказано. И что-то подсказывает мне, что признаки расовой дискриминации у вас тут умело маскируют.
– Если дело только в поцелуях, то я постараюсь помочь. Есть у нас одна девушка нецелованная, ей через месяц на пенсию. Я готова организовать встречу, и букет цветов от месткома.
Беседа происходила под бодрые потоки реки Смелой, которой пришлось по нраву выносить сор из избы. Специалисты из лаборатории временных парадоксов провели эксперимент с потоком, забросили буй (№11111) на верёвке и стали ждать результата. Он не замедлил сказаться. В свежей газете «Правда», за вчерашний день, появилась статья: археологи обнаружили буй с нашим заводским номером аж в 18-м веке, под слоем глины, рядом