Улитка с уклоном - Александр Эйпур
* * *
На том самом месте, откуда ушёл Кандид с женой, Лёха обнаружил следы пуль. Моментально высчитал, откуда стреляли, нашёл вытоптанный пятачок. Встал на колени, принюхался. Кто-то из новых, но почему автомат? С какими-то полномочиями прибыл, быть может, объявили розыск внутренних агентов, или одного? Материк о своих планах не сообщает, а действует. Кого отозвали, кого прислали.
Но день сегодня удался на славу, стороны вроде пришли к соглашению. Теперь можно гулять по этому городу, присматривать за порядком. Огнемёт пришлось взять на сохранность, как одна из сторон настояла.
Оглядел построения небоскрёбов, вздохнул с облегчением. Глаз отмечал свежие латки там, где оставались следы конфликта. Утряслось – и славно.
Лёха оглянулся на территорию Управления. Вон общежитие. В следующий раз надо сходить на танцы, как ребята соберутся.
Глаз зацепился за одинокую фигурку, одетую вычурно. Девушка шла так, будто стеснялась своего наряда, непривычен он ей, и почему в рабочее время… Догнать, расспросить? Он пустился бегом, призвав ветры. Мигом домчал, пристроился сзади и стал припоминать слова, с какими можно подойти наверняка.
Она свернула к коттеджу, прошла по дорожке и села на скамейку.
Она кого-то ждёт, вот не повезло! Лёха включил заднюю. Может, у человека всё в порядке, а я хочу весь мир спасать. Ладно, поглядим, что дальше.
Он прогулялся по улице в одну сторону, до будки с охраной не дошёл, развернулся. И тут, каким-то чутьём, сообразил, что пора вмешаться. Что-то идёт не так.
Скорым шагом приблизился к дереву, за которым можно встать и наблюдать.
Со стороны реки, как на крыльях, летели двое. Бородатый будто убегал от женщины, набедокурил, видать. И она, такая видная, настырная, решила доказать свою точку зрения. Вот они совсем близко, на участке, в дальнем конце, есть калитка. Оба проскочили, направились к дому.
Тут Лёха вышел из укрытия и тихонько стал наезжать с этой стороны. Точно рассчитал. Эти двое обогнули грядки, повернули у клумбы, тропинка вывела на главную дорожку. Прямо к скамейке.
Лёха слился со столбиком. Сейчас произойдёт что-то, отчего солнце прячется в облака.
– Авана? – Кандид опешил, лицо стало чужим, и он растерялся. Сзади налетела Алевтина, поздно обнаружила сидящую на скамейке, успела крикнуть:
– Чего остановил… ся? – закончила с паузой, в голове мгновенно пронеслись фигуры речи. – Может, я чего-то не понимаю… Смотри сам, я пошла.
Хозяйка вошла в дом. Дверь осталась приоткрытой.
Авана прятала глаза, старалась не смотреть по сторонам. У неё внутри происходило нечто новое, никак не связанное с этим местом, этим днём.
Кандид присел рядом, сложил руки, но они не находили места.
Неожиданно Авана повернула к нему голову.
– Иди, она ждёт. Сейчас ты ей очень нужен. И я тебя подожду. Не очень долго.
* * *
В лаборатории форм девочки проводили опыты и фиксировали результаты в журнал. Серия опытов запланирована на квартал вперёд, и вопросы возникали. Шесть лаборанток – шесть панелей с трафаретами. Квадратные детали следовало вбрасывать в квадратные отверстия, треугольные и круглые – ну, это проще простого. Начальник лаборатории поставил задачу: вдруг у кого получится круглое в квадратное или наоборот; вероятность успеха мала, но её не стоит сбрасывать со счетов. И тот специалист, у кого получится, будет представлен к правительственным наградам, премия – само собой, без уточнений.
И вот, когда трудовой порыв достиг полуденных показаний, когда по одной, подменяя друг друга, девочки сбегали в столовую, профорг воткнулся с объявлением:
– Через два часа экстренное профсоюзное собрание. Прошу без опаздываний!
Девочки опомнились: мы же какие-то вопросы собирались выставить, настоять и проконтролировать, и, если кому-нибудь интересно, то не дай бог…
– Кто помнит, что мы хотели внести в повестку собрания?
Девочки рассматривали друг друга, с трудом припоминали, как кого зовут. Эти масштабные проекты кого хочешь, выведут из себя. Ежедневные рапорты о достижениях, встречные предложения, экономия ресурсов, сбор макулатуры.
Посидели – чуть не поседели, пришли в ужас. Ведь только вчера шёл разговор, хотели ещё лишний пункт внести, а сегодня как отрезало. На автомате, их руки находили фигуры, проталкивали в нужные трафареты, но головы напряглись.
– Кандид приходил.
– Вчера или сегодня?..
– Мне кажется, на прошлой неделе. Но спорить не собираюсь.
– А я первый раз слышу. Говорят, жена у него молоденькая дикарка.
– Ой, что я вам сейчас расскажу! Алевтина-то наша, взяла под ручку и… забыла. Сама видела, а потом… Нам бы на собрание не опоздать, не то снимут с соцсоревнования.
Заведующий заглянул, следом начальник лаборатории.
– Девочки, пора. Не вашим, так нашим. Повестка очень напряжённая. Я сам ещё не знаю, но говорят. Предлагаю в президиум от нас никого не выдвигать. Наш стул сломан, вот не хотелось бы публику рассмешить.
Здоровый бубнёж слышался издалека. Актовый зал на четыреста восемьдесят мест, при коллективе в четыреста. По штатному, от квартала до полугодия, цифры могли меняться, и в зале не хватало мест, от случая к случаю. Очередная комиссия добровольно уносила ноги в кафе – переоборудованное из спортивного зала. Но всех опоздавших фотографировали для доски. Подписи под фотографиями менялись раз в квартал, но все выводы крутились вокруг основного факта: «Они и так не показывают результатов, так ещё и опаздывают».
Поток людской катил в актовый, не хлопая ушами. Фотограф экспериментировал с режимами съёмки и освещением, высматривал знакомых, улыбался. И не здоровался с теми, чьи лица при печати – как засвеченная плёнка.
При первом слове «товарищи», зал онемел. Ни у кого не возникло сомнений, что враги вне этого зала: так и караулят, чем нагадить, какую пакость устроить. Многие завертели головами, ибо почудилось эхо:
– Нам партия доверила передний край обороны от внутреннего врага. Мы не назовём его имя, много чести, но все наши помыслы и…
Председатель профсоюза грохнул по трибуне кулаком, огляделся.
– Кто позволил нарушать порядок у меня?
Эхо охотно отозвалось: «Ду-ду-ду, ду-ду-ду!»
– Прекратите немедленно! Я вызову охрану! Кто у нас дежурит, Семёнов? Пригласите его ко мне, сами подежурьте вместо, пока наведём порядок.
Хулиганы затаились. Весь коллектив ощутил силу угрозы, мысленно перешёл на сторону председателя. Он это почувствовал:
– Кто-то хочет опозорить нас перед странами Варшавского