Улитка с уклоном - Александр Эйпур
Вернулся к жене, выглянул. Робот продолжал свои лозунги распевать, вдохновляя манипуляторы: «Ицлюх дахохь, зытьета шклелс!» – так и хочется запустить камнем: ты там с выражениями поаккуратней! Только роботу не до того, при его росте. Муравьи вот тоже могли бы высказать неудовольствие, да кому интересно?
Шесть ящиков распечатаны, манипуляторы пошуршали внутри, похозяйничали. Хруст стекла, мелкие детали и предохранители полетели в траву, их не скоро отыщут. Ближайшая ночь покажет, все ли результаты были достигнуты, может, кого придётся к порядку призвать пожёстче.
Восемь ящиков пришли в движение и стали отступать к Лесу. Скорей всего, припомнили свои слова на собрании, как поддержали большинство, какие слова нашли для отчаюги. Мы за коллектив, а личные мнения держи при себе, а не нравится – ищи другое пристанище, мы терпеть не намерены.
– Что там слышно? – Авана оглянулась, по лицу поняла, что есть новости.
– Хочешь на троллейбусе покататься?
– Не знаю. Это не больно?
Он моргнул – забудь, может, когда, при случае.
– А мы не должны вмешиваться? – Авана вдруг осмелела. – Он же может разнести всё, а у многих есть мечты. Он не позволит им осуществиться.
– Опасно. Братец скорей всего вооружён, иначе бы не затевал разборку. Видел я станок с программным управлением, в прошлую войну. Такой же революционер сделал из него ракетную установку, и только случайная бомба избавила коллектив от неприятностей.
– Бомба?
– Учения проходили, далеко отсюда, но кто-то постарался, сместил координаты.
– Лес. Он может подкинуть, ничего не говоря. – Авана надумала и руками обхватила его за шею. – Поноси меня на руках. Меня ещё никто не носил.
Кажется, он и сам был рад, да не решался. Врождённая скромность не позволяла лапать красивых женщин. Некрасивые сами вешались на шею. Раньше, не сегодня, конечно.
Ящики отступали всё дальше, весь город переезжал на дачу. Робот сильно увлёкся, добрались руки до оратора, который крепко обидел словом. Неужели собрался выпотрошить и оставить макет? Действительно, сам не угадаешь, чем слово наше отзовётся.
Когда в воздухе мелькнули провода, все кишки и жизненно важные органы, над полем пронёсся стон Смерти. Она и не ожидала подарка, слонялась без дела. Или ожидала?
Когда зазвенела циркулярная пила, посыпались искры на проспект,Кандид опустил на землю жену, со словами: «Выглянь, Управление не всполошилось?»
Она отправилась по его следу, вернулась скоро.
– По всему, в Управлении своя беда, не до звуков отсюда.
Робот с каркасом разделался быстро, добрался до основания врага, и полетели плиты, противовесы, шланги. Количество деталей поражало: корпус и не самый крупный, но сколько всего напихано внутрь. Авана с открытым ртом изучала современное устройство по деталям, какие улетали в траву, на ходу соображала, какая деталь, с какой должна собираться на болтах. Сами болты стучали градом по крышам небоскрёбов, и они отступали всё дальше.
– По-моему, прошлой ночью этот товарищ был председателем собрания. – Кандид сделал верный вывод, иначе – почему не с него начал? Вот когда созрел окончательный план, мститель отдался делу с воодушевлением. Месть – штука заразная, как простуда.
Наблюдая за беспорядком на улицах этого города, Кандид сделал вывод:
– Директора снимут. Первый же ревизор обрадуется такому подарку.
– Кто директор?
– Тузик, был раньше водителем. Ты его не знаешь. Гонялся за русалками, хотел гарем собственный укомплектовать. Поймали и изнасиловали. Я был далеко, не сразу узнал. Удивляюсь, как сталкеры не вмешались.
– Бедненький, так хотел женской ласки, что утратил над собой контроль… И что, никто не взялся исцелить? Я бы смогла.
Кандид скрипнул зубами, сдержался.
– Да без тебя нашлась, она из наших. В Лесу мало кто её терпел, мамки выставили – ступай к людям, с нами не уживёшься. Легенду организовали, внедрение. Около пяти лет была замороженным агентом, никак себя не проявляла. Ну, как все женщины там. Вот когда Лес предугадал изменение политики, ей отдали приказ – действуй. Выросла до заведующей библиотеки, и оттуда в секретари к генеральному. В истории, пожалуй, я и не знаю второго примера, а Материк тщательно вылизывает кандидатуры. Проскочила.
– Талант, значит. – Авана послала запрос и получила образ агента. – Красивая. Я именно такой хочу стать.
– Обязательно станешь.
– А если с ней что-то случится? Раскроют, например?
– Там такое обеспечение и отряд прикрытия, что… Но даже, если допустить провал, на Материке есть надёжная крыша. Поддержит в нужный момент, подставит плечо, в крайнем – вывезет за границу. Нам лучше не знать рычаги и возможности тех, кто получает награды, но продолжает работу не на Материк. К слову, это даже не один надёжный человек, они понимают, что за общими словами прячется план уничтожения всего человечества. Они взяли сторону Леса и его армий.
Демонтаж главного врага оборвался, в грянувшей тиши ухо жадно ловило молитву над поверженным, хотя бы раскаянье: боже, что я натворил?! Но всё не так, – Авана выглянула и застала верзилу читающим план дальнейших действий. Получается, это была лишь разминка. Мышцам не повредит, заодно можно устранить мелкие неполадки, сконцентрироваться на главном.
– Смотри!
Кандид поднялся с земли, одним глазком оценил обстановку.
Со стороны Леса шли два ящика, с белым флагом. Коллектив выбрал самых быстроногих, чтобы хоть к вечеру успели.
Верзила отложил инструменты одного назначения, вооружился другими. Поколдовал над стволом огнемёта, щёлкнул зажигалкой.
– Мы хотим мира! Лучше сгнить под дождями и ветрами, чем превратиться в хлам, не подлежащий опознанию. –Парламентёры замерли в пределах досягаемости, по сигналу руки. Отчаюга имел честное намерение выслушать, да ухо держал востро.
А вот Лёху, того самого, Кандид и не надеялся увидеть здесь. Два небоскрёба нашли себе заступника, он вышел из-за их спин, слегка волнуясь. Надумав нечто, шагнул вперед, как крупный спец по переговорам.
Присутствие человека подействовало отрезвляюще: отчаюга отложил оружие и поспешил выразить почтение. Не то, чтобы совсем стелился по траве, но с лёгким поклоном и без раздумий.
– Мне доложили, ты тут права взялся качать, цифирь необкатанная. Что ж мне, всякий раз бросать дела, каких выше крыши, и мчать?
Авана дёрнула за локоть:
– Давай уйдём. Он, оказывается, вон какой начальник, прямо беги.
– Да никакой он не… Но удивил. Надо же, тот самый Лёха. Давай посмотрим, чья возьмёт.
– Кандид присел на бедро так, чтобы видеть картину и самому не светиться.
– Прошу, вам слово! – Лёха уступил микрофон (как бы) заготовленному оратору. Из