Улитка с уклоном - Александр Эйпур
– А что, можно и видеть ту сторону?
– Точно, более современные варианты. Причём, от тебя зависит прозрачность и дальность обзора. Скажем, хочешь, чтобы тебя увидели, со своей стороны ладонями раздвигаешь слои. Ну, как окно моешь.
– Сейчас нельзя?
Она покрутила головкой. Косички залетали на лицо.
– Мамки запретили. Хозяйки Леса. – Авана прислушалась. – Слышишь? Кто-то приближается.
Мертвяки сгруппировались, в ожидании приказа, приготовили дубины.
– А где эти, рукожопы? Сколько ни смотрю, не наблюдаю.
– Их вообще-то трудно терпеть. Я заметила, всех переправили на ту сторону. Они с ходу начинают творить чудеса. Ну, приведи пример, что люди на той стороне могут делать.
– Как я понимаю, они должны пустить разведчиков.
– Отлично. Слушай сюда. Эти разведчики идут осторожно, потом спотыкаются и забывают, за чем шли. Возвращаются – а там их отругают.
– Но они же не причём.
– А кого это интересует?
Голос послышался сверху. Оказалось, мальчишка залез на тонковатую берёзу и оттуда наблюдает:
– Они идут!
Гул танка в какой-то миг оборвался. Сломался, никак? Очень вовремя, подумал Кандид, стал присматривать берёзу покрепче.
– Я залезу, ты никуда не уходи.
Авана нахмурила бровь.
– Ты научился просчитывать шаги. А я только хотела отойти, с девушками познакомиться.
Он пожал плечами.
– К девушкам сходи. Со сталкерами не связывайся. Могут выследить и разложить на травке. Голодные они, по дамской части.
* * *
А на той стороне тоже гадали – что на той стороне. Разведка ушла, подлесок вымахал. В ожидании новостей, офицеры собирались кучками, обсуждали свои дела. Командующий шкурой почуял, что барабан прихватили, и страшновато вдруг стало: а ну, как выскочит на этот раз дешёвый приз? Обычно, когда первое лицо рассыпается прямо на глазах, оно не оказывает сопротивления. И барабан чем-нибудь, да и наградит.
Опять же, на переправе коней менять… Пусть уж случится то, к чему внутренне готовы. Лес сдаваться не собирается, а мы, как пешки, подчиняемся одной руке.
– Крути барабан! – Генерал Морков уловил сомнения, решил дожать ситуацию. Сам надеялся на везение. Я не так стар, меня ещё интересуют женщины и победы. Пусть, не сегодня, но барабан знает. Не предаст.
Они вынесли барабан, столпились вокруг. Никто не решался запустить, переминались с ноги на ногу да поглядывали: ну, кто смелый?
Полковник махнул рукой, взял на себя запуск. Из мешочка ссыпал ордена, кажется, среди полной коллекции мелькнула и звезда героя.
Крутанул за кривой стартер, барабан пошёл. Набирая скорость, он запел. И, поди знай, это ария Акелы (Акела промахнулся!) или нежелательный вариант. Среди волков выживают самые отчаянные.
В какой-то момент всё пропало. Ослеп будто: голубой туман вокруг, и ни души. Потом правый глаз прорезался, и генерал обнаружил полковника с барабаном. Никак дуэль?
– Где остальные?
Полковник сам разволновался, не видя поддержки, заозирался, но духом не пал.
– Тока что были.
– Записывай: самовольно оставили позиции. Мне докладную на стол.
Полковник решил гнуть свою линию:
– Извините, а где позиции? Мы сделали остановку на марше. Окопы не рыли, противник не обнаружен.
– Поговори мне! Под суд пойдёшь!
Но полковник был не прост, да и с лица кого-то напоминал:
– Товарищ генерал, а медалька-то выпала. Что делать будем?
– Свидетелей у тебя нет.
Тотчас полковник стал снимать на телефон доказательства.
– А теперь?
Генерал Морков рассвирепел:
– Представьтесь, полковник.
– Новосельцев, помните такого?
– Погоди… офигеть! Твоего папашу, шесть или семь лет, того… пропустили через барабан. Как тебе удалось выжить, мы же зачистили…
– Перешёл на фамилию жены.
– Твою мать. И никто не шепнул, – мерзавцы! – Генерал взял себя в руки, внешне вроде смирился. – Ну, хорошо, рвать рубаху не стану. Так бери! – Генерал развёл руками, предлагая просторы Родины, – всё твоё. Принимай командование, а я погляжу, на что способен.
– Хорошо бросаться словами в нештатной ситуации. Вы сами прекрасно понимаете, что здесь инструкции и прошлый опыт никак не пригодятся.
– Хорошо, действуй не по инструкциям! Мешать не стану.
В ту же секунду личный враг генерала пропал. Сколько ни окликал его, не отозвался. И видит генерал вереницу существ – с ручками и ножками, размером с футбольный мяч. К нему прямиком, первый протянул верёвочку – на, мол, возьми. Потянул генерал, и не сильно, а его, как из ведра, окатило водицей болотной, с илом и корнями, листиками.
Второй протягивает верёвочку – генерал отпрыгнул в сторону, решил, если прижмут, на танк буду взобраться. А банда ловко окружила и оттесняет. До потери визуального контакта. Да, мы в курсе, дескать, твой танк, а мы тебя отвадим, голову заморочим…
Ну, как такое может быть? Танк исчез по-настоящему, не для красного словца. Огромный, тяжелей не бывает, в карман не спрячешь. Обман, как минимум! – Генерал простёр руки и попытался нащупать наугад, следя, чтобы малыши не путались под ногами. Один подпрыгнул, зубами хватил за верхний край сапога, второй… Два куска как ни бывало, отгрызли. И стал он ногами пинать, никаких церемоний, но ещё попробуй, попади. Поди, хорошо знают, что такое футбол .
– Да я вас!.. – Он бил насмерть, иногда попадал, или ему так казалось. Но с каждым замахом всё лучше понимал, что отставка свершилась. Кто поверит? Покрутят у виска, про себя скажут – приехали, перемудрствовал наш генерал. А если наблюдают за ним со стороны, это гроб. И ведь ловко подстроили, потом эпизод покажут кому-то повыше.
– Сапог мне кто вернёт? Вот же, зубами откусили! – Морков отдал внутренний приказ: не поддаваться на провокации. Враг очень ждёт панику, расставил фотографов, чтобы после объявить: гляньте, как улепётывает! Не дождётесь!
Его желание бороться за жизнь до конца Лес учёл, отвёл нападающее звено. И захотелось ему с генералом поговорить начистоту, ни с того ни с сего:
– Я понимаю, у тебя приказ. А давай, как приятели, поговорим.
Морков насторожился. Мизинцем прочистил одно ухо. Не помогло: во втором услышал продолжение:
– И фамилия у тебя многозначительная. Фыркай не фыркай, а в морду давал, и помнишь, сколько раз? Сорок два, назвать имена?
Да что это делается? – Морков сжал кулаки и стал мимикрировать под башню танка, заодно стал выцеливать того, кто завёл разговор, даже