Улитка с уклоном - Александр Эйпур
– Так-так, – с замиранием сердца, генерал перевернул мигом первую страницу, на которой стояли зубастые печати и знаки «Суперсекретно. При затоплении сжечь в первую очередь». Судьба у каждого документа непроста, и выход из бункера непрозрачен. Тем и усложняется задача, когда бел-свет не станет мил.
Он попытался остановить кровотечение пальца. Одна печать всё же исхитрилась.
– Светлана, я вынужден попросить вас покинуть помещение. Никто не должен видеть то, что у меня в руках, даже я. И, пожалуйста, без обид. Потом я вам покажу что-нибудь из запрещённого, но не в этот раз.
Помощница сверкнула красным бельём и ушла за двери, уже с той стороны привела в действие механизмы надёжного запирания от любопытных глаз. Все эти предосторожности оправданы вполне: не далее, как вчера, перехватили жителя с американского континента. С виду – обычный крот, да не наш. Пока специалисты по допросам разбираются с гостем, переводят признания на русский язык, всем всё стало понятно. Противник нам выбора не оставил. Или мы сейчас же начинаем операцию, или она займётся нами.
Командующий лично подал одну идею, и конструкторы отрапортовали. Теперь он хотел убедиться, что идея воплощена не только в жизни, но и на чертежах.
Вот они!
Хитрости большой нет, она напрашивалась, при таких размерах. Траки изготовлены полыми. В каждом умещалось по два десантника. Как только возникнет необходимость, поступит приказ или вода, им надлежит покинуть убежище и перейти в атаку. Полная неожиданность для противника, на этом и строился расчёт. А когда вам приставят к горлу нож, то вы станете сговорчивей, верней всего.
Как же быть? – Командующий поднялся из-за пульта, держа руководство перед собой. Приставил к экрану одним краем, другим. Попробуй скажи, что он не старался применить все резервы на поле боя. Супертанк должен принять боевое крещение, всем смертям назло, и вот никто не ожидал такой подлости, с самого утра.
Экипаж жил своей жизнью. Что-то наболело.
– Разрешите обратиться, товарищ генерал!
– Валяй.
– Одна голова хорошо, да три лучше…
– Вы хотите на моё место?
– Вы не по… Мы ничего подобного…
– Тот-то же. Тогда я слушаю.
В просторной башне «Рукастого» и думается просторней.
– Мы тут прикинули в бинокли. Если противника не видать, надо зачесть ему поражение.
– Дорогие мои. Верные и надёжные. Смелые и молодые. Если вы мне покажете хоть один труп, плюс хотя бы один обгоревший ствол дерева, я рассмотрю ваше предложение. Футбол в нашем деле не советчик.
– А что с подушкой, товарищ генерал?
– Отменяется. Я не нахожу названия, как её провести по отчёту. Скажи правду – они скажут: вы там совсем охренели? Тут надо бы с умом, с подходом.
– Может, просверлить?
– Смотрел я справочники. Не бывает таких свёрл.
В микрофоны было слышно, как экипаж чешет затылки.
– Будем думать ещё.
– А я про что? Когда нет результатов, это тоже результат.
И вот снова заинтересованные лица уставились на поле боя, которое не хотело того. Как-то неуютно выглядит место, где два часа назад должно было начаться сражение, и ничего не происходит. Фантастика, как говорится. Хоть ветерок подул. Солнце на месте, туман осел на травах.
И затянул генерал любимую:
Травы, травы, травы не успели
От росы серебряной прогнуться.
И такие нежные напевы
Почему-то прямо в сердце льются…
Допел генерал, слезу пустил, к делу приступил:
– Кстати, где наши осведомители? Это которые сталкеры.
Экипаж откликнулся:
– Кажись, на допросе и согласовании. И, ещё двое, на очереди.
– Неужели ничего важного сообщили?
– Товарищ генерал, всё по форме: ФИО, год рождения, прописка, образование, семейное положение, потом выясняем цели увольнения, что не сиделось на зарплате, планы на будущее, как часто смотрят телевизор, и так далее.
Командующий думал, попутно отнёс в сейф драгоценность, запер и вызвал помощницу. Дверей не открывая, она оказалась, где надо:
– Кофе?
– Взгляни на этот пейзаж.
– И что?
– Себе налей тоже. Давай, по коньячку. Надо дело сдвинуть с мёртвой точки. – Он с ликованием следил за её движениями, гадал, когда выскочит сюрприз. Видно, игривое настроение утратила, решила помочь государственному делу.
Они смаковали коньяк и пялились на экран. Мрачная картинка, никакой радости. Природа в ожидании первого шага.
Он подул на чашку, заметив женский волос. Откуда он мог взяться? Это сигнал.
– А ты бы хотела оказаться в этом месте?
– Я на своём месте. Без права покидать бункер.
– Жаль. Я бы тебя подбросил.
– Два часа назад я предлагала.
– Я не о том. А вот так – вышла бы в это поле, имея в тылу «Рукастого», батальон десанта и французскую помаду? – Генерал извлёк из нагрудного кармана подарок. – Хотел на Восьмое марта вручить, да можем не успеть. Отменяются женские праздники, по всей стране. От украинских товарищей поступило предложение. Уф, когда уже закончится эта игра в суверенитеты?
Они снова уставились на экран. И каждый подумал: а ведь там, за рамками обзора, ждут живые люди, у них семьи, зарплата. И никаких изменений. Чугун добываем, уголь и нефть. Вот и с газом что-то стало получаться. А хлеб им дай, – этим, друзьям соцлагеря, да буржуям привези. Круасаны там любят, из муки нашей.
– Вот на твой, женский взгляд: куда мог уйти противник?
– Как он выглядит?
– Не мужчина. Не красавец. Это колония уродцев, с ограниченными умственными способностями.
– Но ума-то хватило спрятаться так, что мы найти не можем.
– Твоя правда. Но посмотри внимательно, у тебя нюх должен работать.
Светлана поставила чашку, прошла к экрану. Концом ложечки указывала на объекты, генерал озвучивал: гора, деревья. Она слишком внимательно всмотрелась во что-то, чего генерал не видел:
– Что там?
– Если