Если сам себе не враг... : повесть - Николай Викторович Горнов

Мрачная картина ждала их на поверхности. Пожары уже потухли и только легкий ветерок гулял по пепелищу, бросая в лицо горстки радиоактивной пыли. "Боже, бедная Россия!" — мелькнуло у Новикова. Горин лихорадочно пытался вспомнить сведения из курса гражданской обороны, которую в свое время не изучал из принципа. Он опасался получить лучевую болезнь, хотя это напоминало желание попить у тонущего — их вели расстреливать.

Подскочили еще двое солдат. Выбрали стенку покрасивее и выстроили пленных. Советские инженеры вели себя по разному. Силин еще не до конца понял бедственное положение и растерянно смотрел на своих казнителей. Горин с Новиковым понимали все и готовились достойно принять смерть. Волосов же упорно цеплялся за жизнь. Он хватал солдат за руки и заглядывал им в глаза:

— Ребята, я же свой!

Когда один из них подтолкнул его к стене, Андрюша пустился наутек.

— Не хочу-у-у!

Грянула длинная автоматная очередь...

Горин открыл глаза и понял — произошло чудо! Он жив! Солдаты опустили оружие и недоуменно смотрели на них.

— Стоп! — раздался чей-то властный крик.

Из-за развалин показалась тележка с камерой. Впереди на стуле сидел невысокий человек в темных очках и бейсбольной кепке.

— Где администратор? — громко спросил он, не обращая ни малейшего внимания на растерянных людей.

— Здесь! —  отозвался кто-то издалека.

— Где вы набрали этих олухов? Это не статисты, это бараны! Когда нужно подавать реплики — они молчат. Когда нужно падать — стоят! Я из-за них испортил двести метров пленки. Кто мне даст еще? Я вас спрашиваю: кто мне даст еще?

— Извините, Аристарх Самуилович, — подбежал к нему администратор. — Я вообще вижу их в первый раз.

— Как?

— Наши статисты в соседнем подвале.

— А это кто?

— Без малейшего понятия!

— Во-он! — рассвирепел режиссер.— Вон, быдло, стадо кастратов! Сколько можно повторять: посторонних не должно быть на съемке!

Инженеров взашей вытолкали со съемочной площадки. Метрах в пятистах полоса разрушений кончилась зеленым забором надписью: "Стой. Закрытая зона." Мимо него неторопливо шагали люди, не обращу внимания на стайку небритых личностей, которые озирались и плакали от умиления. Они живы, ядерная война всего лишь бред воспаленного режиссерского воображения..  Такой почти невероятный случай возвращения из царства Аида грех было не обмыть, и они направили стопы в ресторан "Торговый центр", временно заключив перемирие....

Всю последующую неделю Горин не работал. Трест перевели в новое помещение и попутно реорганизовали его в участок, что, естественно привело к уменьшению штатного расписания. Отдел Стандартизации расформировали ввиду неперспективности работ, воспользовавшись их отсутствием. Дружную компанию однокашников раскидали по разным организациям, причем никакой логики в этом раскидывании не было. Новиков, например, попал в трест Лесного хозяйства (последнее дерево в области вырубили год назад); Волосова определили в управление Ассенизации и Утилизации — младшим лаборантом в лабораторию фекального хозяйства; Лариса Надыкто уехала по обмену опытом в Танжер — изучать методы работы тамошних проституток; Силин устроился почти по специальности — виброкатком на строительстве космодрома "Петушки" под Усть-Ишимом. Сам же Горин попал в ЖЭК дворником, как и мечтал, и получил под материальную ответственность: метлы - 2 шт, скребков для снега - 1 шт., БСЛ-11О - 1 шт. штыковая лопата - 1 шт., территория - 300 квадратных метров.

Тем не менее, не смотря на исполнение давнишней мечты, работать что-то не хотелось. Во-первых, он отвык от физического труда, если честно. Во-вторых, был обижен на то, что так круто обошлись с отделом.

Всю неделю он мучительно искал упоминание о закрытой зоне в областной прессе, но газеты хранили гробовое молчание. Лишь многотиражный "Автодорожник" дал короткую заметку о непроверенных слухах по поводу того, что через город, якобы, должна проходить секретная, военно-стратегическая магистраль. Автором заметки был небезызвестный склочник и подхалим. Но на сей раз он промахнулся. Его турнули с работы за разглашение сведений секретного характера, а редакцию многотиражки распустили на длительные каникулы.

Исходя из этих фактов Горин решил, что рациональное зерно здесь присутствует, а так как начальником объекта номер девять был назначен наглухо зашифрованный генерал-лейтенант Шкляев, то с этой организацией связываться — себе дороже...

Не далее, чем позавчера, в ЖЭК заходил молодой человек с военной выправкой и представился редактором журнала "Земля сибирская, дальневосточная". Он интересовался у Горина не хочет ли тот опубликовать что-либо из своих многочисленных романов на страницах этого уважаемого издания и по ходу задавал вопросы о старых знакомых по книжному рынку и об отношениях с братьями Стругацкими.

Коля твердо понял -- нужно ложиться на дно...

С тех пор прошло несколько лет. Его никто не видел, со старыми друзьями он поддерживал связь через конспиративные квартиры, и, лишь иногда, в особо узких кругах, мелькала его фамилия, и ходили за большие деньги перепечатки его творений.

Новиков был зол. Управляющий трестом Лесного хозяйства получил нахлобучку от министерства и отыгрался на нем, заставив мотаться по дальним районам области. Дима должен был отыскать хоть одно зернышко кедра, чтоб можно было начать восстановление вырубленных массивов.

Он с тоской посмотрел на погром в своей квартире. На столе грязная посуда, на полу грязь, везде валялись окурки и обгорелые спички, а жена месяц как ушла к маме. Дима вспомнил вчерашний день — приходил Горин. Ну, выпили, посидели... Однокашник хвалился, что через подставных лиц достал путевку по странам Востока на теплоход "Адмирал Нахимов". Оттуда он надеется сбежать где-нибудь в Кейптаун бороться за права белого меньшинства Южной Африки.

Дима решил привести квартиру в порядок. Тряпки, конечно, не нашлось. Наверняка жена захватила все с собой. Поэтому он достал свой старый костюм, который не надевал с тех пор, как ему вручили нагрудный академический знак, и разорвал пиджак по шву. Вдруг, из кармана горохом посыпались продолговатые коричневые зерна. Он не поверил своим глазам — это были кедровые орешки, которые он частенько щелкал на лекциях...

Встретив на палубе товарища, Горин нисколько не удивился. Конспиративно улыбнувшись, он потащил его в бар.

— Красного и белого. Два по двести. — сказал Коля бармену.

Забинтованный бармен налил молока и томатного сока, небрежно бросив сдачу с рубля. Дима пригляделся к нему и рассмеялся:

— Привет, Олег