Партизан 1941. Том 2 - Петр Алмазный

Тот немец в элегантной шинели роскошного серого цвета, с двумя рядами золоченых пуговиц — что выскочил из своей машины — палил из «Парабеллума», левой рукой держась за бок и вопя нечто перепуганно-свирепое.

В эту экспедицию я вооружился автоматом ППД — оружие одного из десантников, приземлившихся в группе Пашкова. Нацист был передо мной, как в тире. Не знаю, успел ли он заметить меня. Может быть. Но это ему не помогло.

Кентавр работал на опережение. Нервно-мышечный комплекс Егора Крылова был быстрее, чем у противника — на секунду-полторы. Огромное преимущество.

Короткая очередь — пули рванули дорогое сукно шинели, немец свалился на дверцу, открытую против хода движения машины.

Такая мода в те годы была у автодизайнеров.

Из открытой двери торопливо, суетясь, не попадая в проем, лез другой фашист, в столь же гламурной шинели. В руке — «Вальтер».

Тактически он действовал максимально разумно в данной ситуации — которая для него была аховой. Просто запредельно невыгодной. Но все же он пытался вырваться на оперативный простор. Для этого ему нужны были секунды — а они работали на нас.

И Рекс среди всех нас оказался самым быстрым.

Точно серая молния метнулась из-под бампера «Блитца». И совершенно волчий прием: прыжок, удар клыками по шее — как целой группой лезвий — и бросок в сторону.

За багажник легковушки. Абсолютно грамотный тактический ход. Там Рекс оказался в «мертвой зоне». Достать его врагу было невозможно.

Немец в ужасе выкатил глаза, схватился за горло. Меж пальцев хлынула кровь.

В эти последние мгновенья он, видно, еще цеплялся за жизнь, еще надеялся на что-то — как утопающий надеется на соломинку. Но Самсонов эту надежду сломал. Он был вооружен трофейным МП-40 — краткая меткая очередь из него ускорила ход врага на тот свет.

Оба фрица сдохли по правому борту машины — а с левого метались в суете еще двое: водитель и пассажир за ним. Последнего мы со старлеем так и пригвоздили пулями к сиденью, а водила еще успел шмальнуть из древнего «Маузера» — не винтовки, а пистолета образца 1912 года. Но недолгой была эта стрельба. Автоматический огонь через пару секунд уложил его на дорогу.

Я бросился вперед, Рекс выскочил из-за багажника:

«Хозяин, как мы действовали?»

«Отлично».

Я отдавал себе отчет в том, что победу обеспечило наше с Рексом преимущество в скорости. Понял это и Самсонов:

— Ну, Крылов, — произнес он в совершенно искреннем восхищении, — ты… вы с твоим псом… Просто как штурмовой отряд какой-то.

— Война учит, — спокойно сказал я. — Партизанская тем более. Новая тактика.

— Это точно…

Стали разбираться с потерями и приобретениями.

У нас убитый один — водитель, бывший рядовой 483 полка, давний соратник Самсонова. Сам Самсонов легко ранен — совсем легко, пуля чуть задела руку, как когда-то Мише Лукашину, только не плечо, а предплечье. Ну, а немчура — все четверо «двухсотые», по терминологии новых времен.

Легковушка по ближайшем рассмотрении оказалась дешевеньким, почти эрзац-автомобилем ДКВ Ф-8 с двухтактным движком. Впоследствии, когда массы этих трофейных машин хлынули в СССР, советские водители иронически расшифровывали ДКВ (Dumpf Kraft Wagen) как «дерево-картон-вата» или «дерево-клей-вода», что отчасти было недалеко от истины. В салоне и багажнике машины мы обнаружили сумку с «господскими» продуктами и спиртным: французский коньяк, наша водка, венгерская салями, балык… А также две винтовки «Маузер», одна из которых снайперская — с оптическим цейсовским прицелом.

Тем самым объяснялось появление сразу четырех офицеров в этой глуши. Немцы ехали на охоту. Поразвлечься. Этим объясним и «Маузер» 1912 года с деревянной кобурой — оружие не армейское, не полицейское и не гражданское — а вот именно такое, приключенческо-ковбойское… Возможно, не столько поохотиться поехали, сколько бухнуть на лоне зимней природы. Возможно, это был незаконный отъезд — самоволка, говоря по-нашему… Что для нас было на руку: вероятно, этих гадов не сразу хватятся. Стало быть, какой-то запас времени у нас есть.

— Так, — объявил Самсонов, разумея коньяк и водку, — вот на этот каравай рот не разевай. Все ясно? Доставим в отряд. Остальное — наш законный трофей, теперь часть походного пайка. Кондратьев!

— Я, — четко откликнулся Иван.

— Продукты в кузов. Все оружие, боеприпасы тоже собрать. Мертвяков в сугроб, снегом закидайте, что ли. Витьку с собой заберем. Хоть в деревне похороним по-человечески, что ли… Машину ихнюю на обочину. Ну-ка: раз, два, взяли!..

И мы без труда столкнули легонький автомобильчик в сугроб.

— Григорьев — за руль! — приказал Самсонов сменному водителю.

Краткий осмотр показал, что грузовик во время перестрелки получил несколько пробоин, но ничего серьезного. Повреждений нет.

— Поехали, — распорядился старший лейтенант.

Поехали.

Ребята были возбуждены боем, и даже соседство покойника не смущало их. Один Иван Кондратьев был спокоен, невозмутим как всегда.

Вот тут, пожалуй, я впервые всерьез присмотрелся к товарищам по экспедиции. Вернее, наш кентавр глубже заглянул в их души.

Мишка вновь излишне ликовал. Сильнее всех. Все же не мог он до конца сладить с собой, держать эмоции под контролем. В этом смысле они с Иваном точно были два полюса: лед и пламя. Остальные в примерно равной промежуточной стадии. Но…

Но почему-то заставил меня пристальнее присмотреться к себе один из парней. Я его толком и не знал — из четвертого взвода, что ли… А зовут его…

Я напряг память. Как же его зовут? А! Костя. Константин. Фамилия? Не помню. То есть не знаю.

Личный состав подбирал Миша. Доверил я ему эту миссию. При сильной эмоциональной раскачке он был все же неплохой психолог. Так мне казалось. И должен был подобрать в команду ребят надежных.

Сейчас мы с Рексом их негласно прощупывали и делились впечатлениями.

«Как тебе, дружище?» — вопрошал я.

«Как будто в порядке, — осторожно отвечал он. — Все ребята в порядке. Слаженность в действиях есть, я видел. Один другого прикрывает».

«Так. А по характерам?»

«А вот тут не скажу. Это тебе виднее, хозяин. Тут надо людей хорошо знать. Хотя…»

И Рекс неожиданно умолк.

«Ты что, брат?» — немного удивился я.

«Да знаешь… Конечно, мне трудно о вас думать. Вы очень сложные для нас, собак. Но вот одно я чую точно».

«Ну-ка, ну-ка…» — заинтересовался я.

«Вот этот парень… Костя вроде его звать?»

«Да».

«Вот про него речь».

Еще ничего толком не было сказано, а я уже ощутил первичный азарт сыщика, еще не добравшегося