Партизан 1941. Том 2 - Петр Алмазный

«Можно».

Рекс махнул ко мне лохматой кометой. Ребята из «Буденновца» диву дались:

— Эй, парень, это твой пес, что ли?

— Ну, а то чей же.

— Ты смотри, он у тебя какой ученый! Прямо профессор какой-то.

— Академик, — сказал я, легонько потрепав пса по затылку.

«Можно и так сказать,» — невидимо сострил Рекс.

С окончанием боя вновь, как из-под земли, возникли местные жители, снедаемые жаждой мщения. Опять же та самая старушка особенно исходила праведным гневом.

— Дайте-ка мне их, товарищи командиры! — дребезжала она. — Дайте-ка! Я их самолично порешу!..

Видать, сильно достали ее оккупанты и пособники.

— Да постой ты, Андреевна, — урезонивал ее благообразный бородатый старикан. — Не кипятись. В чем душа держится, а глянь-ка, в битву рвешься как витязь какой.

— Ты меня не учи! У меня душа где надо! — парировала престарелая активистка. — Это ты всю жизнь на печи лежишь. А я всегда в первых рядах!

Ты смотри, какая политически развитая!..

Тем не менее, Пашков твердо взял дело в руки. Громогласно объявил:

— Граждане! Прошу всех успокоиться и заняться своим делом. А пленные — это дело наше. Это элемент, с которым должна работать контрразведка. Ясно? Старший лейтенант Самсонов, — подчеркнуто официально велел он, — заберите их и допросите.

Не очень охотно, но жители смирились с этим.

— Где староста? — строго спросил наш командир.

Из толпы сумрачно вышел не скажешь, что старик — крепкий, коренастый дядя лет пятидесяти.

— Ну я, — хмуро сказал он. — Пальцем ткнули, назначили. Будешь старостой. И все тут.

— Разберемся, — сказал Пашков. — Граждане, у нас ведь здесь общий сход, правильно я говорю?

— Да, да, так и есть!.. — согласно загалдели граждане.

— Вот так. Будем считать, собрание народных депутатов. Совет! Все, советская власть вернулась. Как вы решаете со старостой?

— Да он хороший! — вдруг выскочила ядреная моложавая тетка. — Ну, назначили и назначили. А нам на него грех жаловаться.

Тетку дружно поддержали. Похоже, староста и вправду был мужик порядочный: насколько мог, своих в обиду не давал. Другой вопрос, что против вооруженных немцев и коллаборционистов он мало что мог сделать. Да, по сути, ничего.

— Понял вас, товарищи, — провозгласил Алексей Васильевич. — Значит, старосте вашему объявляем амнистию?

— Да, да!..

— Хорошо. А теперь, раз у вас народное собрание, сами выбирайте власть. Совет и председателя. А у нас свои боевые дела есть. Верно я говорю?

Собрание вновь единогласно одобрило слова нашего командира. По крайней мере, я голосов «против» не услышал.

А Пашков заторопился. Подозвал Денисова, подозвал командира и комиссара «Буденновца», они наскоро засовещались.

У нас с Рексом давно уже бывало так: одна мысль на двоих. И вот сейчас такая мысль навестила обоих.

«Хозяин, сдается мне, что на сегодня бой не закончен?»

«То же самое подумал… Ну, посмотрим. Не расслабляемся».

День быстро уходил в вечер, горизонт окутывался сумерками.

К оперативному совещанию присоединился Самсонов. Он поведал нечто такое, отчего руководящий состав пришел в движение.

— Отряд «Ястреб», к мне! — крикнул Пашков.

Последовало распоряжение грузиться на захваченные машины и срочно выдвигаться в Тимошкино.

— Это отсюда километров двадцать. По показаниям пленных, они туда и ехали. И сюда, в Шарово, и туда. Должны были сменить местные гарнизоны. Так что если сейчас рванем туда, то и там власть восстановим. Грузимся!

Решение было такое: «Буденновец» остается в Шарово, восстанавливает порядок. В том числе пытаются восстановить поврежденные машины. Из разговора с местными выяснилось, что ближайшая МТС (машинно-тракторная станция) уничтожена нашими войсками при отступлении, в селе имеется лишь небольшая кузница — слабоватое промышленное предприятие для ремонта автомобилей. Тем не менее, попытаться надо. На крайний случай — сделать эти два грузовика источником запчастей для остальных.

А «Ястреб» грузится на эти три остальные, находящиеся в удовлетворительном состоянии, и выдвигается в Тимошкино. Боевая задача: уничтожить там вражеский гарнизон и восстановить Советскую власть. Собственно, повторить то, что сделали тут, в Шарово. Тимошкино — деревня покрупнее, но полицейский пост там примерно такой же, что и здесь. Группа злобных дегенератов, как боевая единица не представляющая почти никакой ценности. Следовательно, задачу надо решить как можно скорее.

Не удивлюсь, если Пашков задействовал и психологический фактор: после удачного боя ребята были все на подъеме, на кураже. Когда море кажется по колено, а звезды — хватай рукой… Конечно, это дело грех не использовать. Потери? Ну, потери неизбежны, на то и война. Павшим вечная слава, а живым — драться дальше.

Меньше десяти минут «Ястребу» хватило, чтобы занять места в машинах и колонной покатить в Тимошкино, расположенное километрах в двадцати-двадцати пяти западнее. Между прочим, взяли с собой и четверых капитулировавших. Они, конечно, еще не вошли в состав отряда, а составили «арестантскую роту», по ироническому выражению Денисова. Он и стал инициатором условной амнистии бывших полицаев.

— Всегда надо такую возможность дать: искупить вину, — твердо заявил комиссар. — Пусть попробуют. Струсят или изменят — мы рядом. Тут же и приведем в исполнение. А проявят себя храбро — ну что ж, посмотрим.

Оружие им оставили, загнали в одну из машин. Мы с Рексом оказались в другой. Помчались в Тимошкино.

Помчались — громко сказано, конечно. Насколько позволяла зимняя дорога и техника того времени. Тем не менее, с максимальной скоростью. Перемахнули мостик через замерзшую речку Тишинку. И вскоре вкатили в Тимошкино.

Вечерняя зимняя деревня казалась вымершей. Жители темно и тоскливо отсиживались по домам. Зато в бывшем здании сельсовета все окна были ярко освещены: предатели грелись и сибаритствовали.

Это я увидел после того, как грузовик заложил резкий вираж на небольшой площади перед зданием. Такой маневр сделали все три машины, после чего раздался призыв Пашкова:

— Вперед!..

План действий не отличался тактической изощренностью. Этого и не требовалось. Простота, быстрота и натиск решали все.

Остановка перед вражеской резиденцией, стремительное десантирование с колес, бросок на нее, подавление сопротивления огнем и рукопашной. Победа.

Так оно, в общем, и вышло — с неизбежными нюансами. Большинство полицаев от нашего напора впали кто в ступор, кто в панику, и мы легко положили их в разной степени поражения. Да вот беда: у одного черта оказался древний пистолет-пулемет МП-28 с горизонтальным магазином — даже непонятно, откуда он взялся-то⁈ Ну и древний-то древний, а исправный. Этот гад как открыл огонь, так скосил враз