Партизан 1941. Том 2 - Петр Алмазный

«А похоже на правду, хозяин,» — воодушевленно откликнулся Рекс.

«Поживем — увидим».

Подобрав наших убитых, оказав первую помощь раненым, мы поспешили всей огромной группой отойти в лес. Идти, нести скорбную ношу, еще и запутывать следы возможному преследованию было тяжело, но это необходимость.

Я услышал, как фельдшер — фамилия его оказалась Толстых — негромко сказал Пашкову:

— Товарищ командир… Вы кто по званию?

— Старший лейтенант.

Не уточнил, что он старший лейтенант госбезопасности — то есть равен армейскому майору.

— Товарищ старший лейтенант. Мы одного точно не донесем… Я ничего сделать не смогу.

— А вы кто по званию?

— Старшина.

— Так вот, товарищ старшина. Я все вижу. Будем нести, будем спасать, пока это возможно. А дальше жизнь покажет.

Жизнь долго показывать не стала. Наш тяжелораненый — партизан третьего взвода — скончался через несколько минут. И хоронили мы девятерых погибших.

Ну как хоронили? Положили на снег под раскидистыми нижними ветвями елей. Обнажили головы. Денисов, как комиссар сказал короткую речь.

— Товарищи. Мы прощаемся с нашими боевыми друзьями. Они пали смертью храбрых за свободу нашей Родины. Мы никогда их не забудем. Они навсегда останутся в наших сердцах. Вечная память!

И мы двинулись дальше. Шли долго, но пришли без происшествий. И сразу же в лагере жизнь закипела, заветрелась каруселью. Надо отдать должное Масленкину — он успел подготовить базу к такому большому пополнению. Кухня, лазарет были наготове.

В течение нескольких дней обустраивались. Уплотнялись в землянках, углубляли их. Работа эта была адская, но никто не жаловался, не отлынивал. Все сознавали, что это вопрос жизни и смерти. Доктор Тарасов, казалось, эти дни совсем не спал. И несмотря на все его усилия, и включившегося в нашу медслужбу Толстых, еще один наш раненый умер. Прочие в разной степени тяжести оставались на стационарном лечении, врач давал им осторожно-благоприятный прогноз.

А Денисов созвал собрание партийно-комсомольского актива. Объявил:

— Нам надо по-нашему, по-советски встречать Новый год. Много интересных событий случилось за этот месяц. Хороших и… разных. Нужно прочесть политинформацию. Кто у нас лучше всех справится с этой задачей? Что скажете, актив?

Рекс тоже был активист, хотя на собрании, понятно, не присутствовал. Но через меня все узнавал.

«Хозяин! — воскликнул он, — может, ты и выступишь?»

Я в принципе был не против, но сам высовываться не хотел. Однако, и не пришлось. Высунулся Василий Михайлович:

— Да кто! — воскликнул он. — Вот же у нас есть Егор. Крылов. Грамотный парень. Политически подкованный. Кто, если не он!

Так оно и решилось. Отказываться от поручения я не стал, тем более, что априори знал-то больше остальных. Мне надо было только так хитро обработать выступление, чтобы никто не догадался о моем «послезнании», и в то же время влить в слушателей максимум победного настроя.

Пашков и Денисов поделились со мной «информацией для служебного пользования»: тем, что приходило по радио. И с «Большой земли», и от Псковских подпольных групп. Я не преминул спросить — как там Зотова с племянницей, Петров, Акулов… Не про всех наши начальники знали, но в целом можно было понять так, что в основном дела идут неплохо. И в масштабе всей войны тоже.

Как Михаил Суворов, я хорошо знал историю Великой Отечественной и Второй Мировой в целом. Знал, что успехи декабря 1941 года, создание коалиции СССР-Великобритания-США породили в советском руководстве неоправданные упоения, головокружение от успехов — как когда-то выразился нынешний глава ГКО и Правительства. Десять лет назад он сказал это по другому поводу, сурово предостерегая руководителей разных уровней от эйфории… Но в условиях войны сам впал в схожую прелесть. В Ставке Верховного Главнокомандования был спешно разработан амбициозный, однако мало реалистичный план: к лету 1942 массированным наступлением по всему фронту изгнать оккупантов с территории Советского Союза, а может, и вовсе закончить войну. На данное наступление израсходовали очень много сил и средств при малых успехах, что привело к череде тяжелых поражений тем самым летом.

Все это знал Михаил Суворов, а сказать предстояло Егору Крылову. Я стал думать, как справиться с этой задачей. И придумал.

Приход Нового года сильно ободрил наших ребят. Настроение было приподнятое, на общее собрание на полянке собрались все, за исключением лежачих больных и несущих караульную службу.

— Товарищи! — торжественно начал Денисов. — Скоро мы будем встречать новый, 1942 год. Надеемся, что он станет для нас победным! Этот год заканчивается очень хорошо. В самых больших масштабах. Об этом мы подготовили специальный доклад. О международном положении. С ним выступит наш боец минно-взрывной группы Егор Крылов!

И меня встретили искренними аплодисментами.

— Спасибо, товарищи, — я сдержанно улыбнулся, выйдя на «сцену». — Постараюсь оправдать доверие, рассказать интересно.

«Молодец, хозяин, — похвалил Рекс, — хорошо начал».

«Спасибо, Рекс, но не мешай».

«Все, молчу».

Аудитория затаила дыхание.

И я начал. Поведал о разгроме немцев под Москвой. Сказал, что освобождена почти вся Московская область. Что такого поражения германской армии не было за всю войну, начиная с сентября 1939. Что это поражение — первая ласточка наших будущих побед. И перешел к событиям планетарным.

До декабря 1941 года США, словесно поддерживая Антигитлеровскую коалицию, сами уклонялись от участия в боевых действиях. Ну и доуклонялись: японцы нанесли такой страшнейший комбинированный удар по их базе на Гавайских островах, что на Тихом океане американский флот фактически перестал существовать. И японцы пустились захватывать все вплоть до Индонезии и Австралии. Видимо, грезя мечтами создать гигантскую Тихоокеанскую империю.

Нам же это было внезапно на руку. Австралия с Океанией нас не волновали никак, а в схватку с СССР японцы лезть трусили, помня, как им «рога поотшибали» в Монголии в 39-м. Зато США в войну вступили на нашей стороне, и на американскую помощь ГКО и Ставка очень сильно рассчитывали.

Все это моя публика выслушала на одном дыхании. Я, конечно, постарался сделать акцент не на разгроме американского флота в Перл-Харбор, а на том, что к началу 42-го года против Гитлера и его шакалов-союзников объединился весь мир.

— Но, товарищи, — перешел я к заключению, — нам предстоит еще много сражений. Нельзя расслабляться ни в каком случае. Пока не выгнали немца с нашей земли, пока не разбили его вдрызг, война не кончится. Значит — волю в кулак. Про отдых забыли, про всякие радости забыли. Только бой! Я вот для себя давно так решил. И всех