Партизан 1941. Том 2 - Петр Алмазный
Это было ничем не примечательное место, не должное вызвать у локомотивной бригады никакого подозрения. Вслушались. Наш с Рексом кентавр мониторил обширное пространство — уловил, что с запада на восток движется состав. Это не то, что на надо — мы напротив, ждем с востока на запад. И мы затаились в зарослях.
Товарный состав пропыхтел на восток, продымил смолистым дровяным дымом, исчез вдали. Время! Мы с Вороновым, и еще один парнишка в качестве помощника выбрались на полотно, в течение двадцати минут установили мину. Пришлось, конечно, попотеть, подолбить мерзлую землю. Но это было не самым сложным. Куда более трудоемким делом оказалось спрятать следы нашего присутствия и черный провод электрозапала. На снегу он был предательски заметен издалека. Вот его-то пришлось утапливать в снегу, маскировать в кустах, а следы нашей возни искусно заметать. Это и заняло основную часть времени.
А две наши колонны — одна под водительством Пашкова, другая — Денисова — превратились в две засадные группы по обе стороны насыпи. Причем группе Денисова пришлось совершить обходной маневр: на снегу следы перехода через полотно были бы слишком заметны. И Николай Денисович вынужден был провести свою группу чуть ли не на километр западнее, где она и пересекла дорогу в малоснежном месте. А затем по достаточной лесной глубине вернулась обратно, заняв место прямо напротив нас. То есть, группы Пашкова.
Все это заняло приличное время, но сделано было не зря. Абсолютно никакого нашего присутствия не чувствовалось. Следы установки мины были заметены, засыпаны, обе группы затаились в кустах, причем даже я со своим обостренным зрением не замечал ничего напротив. Замаскировались отлично.
«Рекс?»
«В норме, хозяин».
«Отлично».
Пашков посмотрел на часы:
— Так. Через четверть часа цель должна быть.
Кентавр сработал безошибочно: вскоре мы уловили в восточной стороне ход поезда. Он еще был не слышен и тем более не виден — а мы уже поймали тонкие флюиды движения. Через несколько минут пошли едва слышные звуковые колебания, а затем машинист решил вдруг дать сигнал — и отдаленный, но резкий гудок не оставил никаких сомнений.
Командир вновь вскинул левую руку:
— Порядок. Все по расписанию.
На сей раз никаких проверочных дрезин не было. Видать, тыловые части немцы вынуждены были сократить после поражений под Ростовом и Москвой. Ростов — ладно, локальная неудача для вермахта, хотя и болезненная. А под Москвой — разгром, почти катастрофа. Первая такая за всю Вторую мировую войну. Приходилось спешно затыкать дыры всем, чем попало: охранными войсками, жандармерией, малоценными союзниками вроде словаков и мадьяр. Другой вопрос, что современного боевого опыта у Красной Армии было маловато, и наши военачальники, случалось, зевали, упускали возможности, не добивали растрепанных немцев там, где их можно и нужно было добить в ноль… В декабре сорок первого советские полководцы так действовать еще не умели.
Меж тем показался поезд. Старенький паровоз «Э» подобно исчадию ада извергал чудовищные клубы дыма, тащил вагоны на пределе — тем не менее развил приличную скорость. На глаз я прикинул — что-то возле семидесяти.
Мне показалось: я поймал напряжение не только Рекса, но и Воронова. Его рука на пуске заметно дрожала.
Поезд приближался. Сто метров. Семьдесят. Пятьдесят…
Вагоны были как закрытые «столыпины», так и открытые платформы с битой техникой. Везут в ремонт.
Бегунковая тележка паровоза накрыла мину. Первая ходовая ось. Вторая…
Михалыч дал ток.
Глава 7
Рвануло не так, как в прошлый раз. Помягче. Наши научные расчеты оказались верными. Прямо точка в точку. Рельс разорвало, паровоз подпрыгнул, но не опрокинулся, даже не совсем сошел с рельсов. Соскочить-то с них соскочил, его затрясло на шпалах, метров через пять он криво замер, продолжая извергать дым — и вдруг неистово загудел, выбрасывая клубы пара. Видно, заклинило как-то свисток.
В этом вое ни хрена не было слышно, но кто-то из наших вроде бы сдуру шмальнул в белый свет. Ну, то есть, лупанул, конечно, по вагону, а в кого, зачем — Бог весть.
— Не стрелять без команды! — взбеленился Пашков. — Какого черта⁈ У кого руки чешутся? Сейчас мозги причешу!
Я успел смекнуть, что три крытых «Столыпинских» вагона в составе — для наших военнопленных, два «классных» пассажирских — охрана, вообще немцы, куда-то командируемые; остальные — платформы с самой разнородной техникой, в разной степени поврежденной, но подлежащей, видимо, восстановлению.
Мелькнула мысль: надо так сделать, чтобы не подлежала… Однако, в данный момент это было не главное.
— Товарищ командир! — заорал я, стараясь перекричать истошный паровозный вой. — Надо по пассажирским бить! Там немцы!
Пашков это понял и без меня, но кивнул:
— Да! Огонь по пассажирским вагонам! — прокричал он изо всех сил. — Из всех стволов бьем!
И тут вдруг свисток заткнулся. Стало ясно, что с противоположной стороны группа Денисова уже стреляет. И нам хватило трех секунд, чтобы открыть стрельбу из всего наличного оружия.
Началась и ответная пальба. Одно из вагонных стекол со звоном вылетело, в нем возник темный силуэт, из которого вдруг запульсировал злой прерывистый огонек.
«Хозяин, в нас бьют!»
Не успела эта мысль Рекса прозвенеть отчаянной струной, как в полуметре над моей головой дзыкнули пули, обрубили несколько ветвей, они упали на меня.
И в этот миг кентавр включился на всю мощь.
Как вскинул карабин, как выстрелил, как перезарядил — я почти не запомнил. То есть, все это было. Точно. Но даже не в секунду. В долю. И злые вспышки заткнулись. Будто не было их.
Второй патрон в стволе. В другом вагонном окне замаячила другая тень. Выстрел! Перезарядка. Тень исчезла.
«Рекс, спасибо! Как мы четко сработали, а⁈»
«Да, хозяин».
«Ты не высовывайся. Только не высовывайся!»
И я третьим выстрелом разнес еще одно окно вагона.
Немцы сумели организовать ответный огонь, но их положение против нашего было невыгодное. Просто аховое. Они были почти мишенями. Стенки вагонов — не укрытие. А мы вели стрельбу с хорошо замаскированных позиций. Имели огромное преимущество. Огонь противника заглох.
Победа?
Что-то мне в это не поверилось. Уж как-то быстро подавили оборону немцев. Даже при нашем превосходстве в позициях.
А по ту сторону дороги загремел многоголосый крик:
— Ур-ра!..
Это группа Денисова бросилась в атаку — с явной целью добить остатки сопротивления и приступить к спасению пленных.
Тут до нас