Партизан 1941. Том 2 - Петр Алмазный

Необъяснимо было только присутствие Рекса. Здесь уж мы положились на волю Божию. Всего не предусмотришь. Так и поехали.

Основной блок-пост преодолели нормально. Фельджандарм, двое полицаев. Лениво заглянули в кузов, убедились, что везем стройматериалы. Рекс спрятался между тюком пакли и передним бортом, и его не заметили. Жандарм махнул рукой:

— Fahren Sie! — то есть, «поезжайте».

Двинулись дальше. Честно сказать, мы подрасслабились. Думали — все уже, выехали за пределы города, и хорошо. ЗИС довольно бодро покатил по разбитой мерзлой дороге, мерный ритм движения усыплял… Вот и Рекс положил голову на лапы, смежил веки. Да я и сам ощутил, что погружаюсь в дремоту.

И вдруг грузовик затормозил настолько резко, насколько вообще это позволяли вялые механические тормоза. Машину заметно повело вправо, но все же она удержалась на трассе.

Остановились.

— Стой, — властный неприязненный голос.

Щелкнула дверца. Анна Петровна ответила суховато, но спокойно:

— В чем дело?

— Проверка. Что везете?

— Стройматериалы. Я работаю в Управе. Материалы для ремонта везем в Порхов.

— Вдвоем?

— Нет, еще два грузчика…

Конец фразы потонул в реве и шуме — навстречу нам проехал французский бескапотник Рено-АХН, вставший на службу вермахта.

— … Мамыкин, проверь, — услышали мы.

Рекс насторожился.

«Спокойно, — передал я ему. — Лежи как лежал. Тебя не видно».

Задний брезентовый полог откинулся. В кузов заглянула настороженная и небритая, вся в сетло-рыжей щетине рожа полицая с белесыми, почти бесцветными глазами. Винтовка за правым плечом.

Видно, это и был Мамыкин.

— Кто такие? — грубо кинул он нам.

— Грузчики, — ответил Акулов.

— Да мне похрен, грузчики вы или еще кто. Документы!

Ты смотри, какой бдительный, сволочь.

Мы достали аусвайсы, передали ему. Он задубевшими на морозе пальцами неуклюже перелистнул страничку, стал читать, шевеля губами.

За его спиной возник другой. Тоже небритый, неряшливый, но темный, почти чернявый.

— Ну, чего тут?.. — спросил он. Видно, за старшего. Быстро окинул нас взглядом, заглянул в документы, но вдруг вновь вскинул взгляд на Акулова.

— Э, — сказал он. — А ты… вроде на железной дороге работаешь? Я тебя там видел. Машинист на паровозе!

Тут Акулов допустил ошибку. Хотя поди-ка в данной ситуации найди правильный ход.

— Я? — он постарался искренне изумиться. — Да нет. Вы меня с кем-то путаете.

— Да нет, — дьявольски ухмыльнулся чернявый. — Не путаю. Я вообще ничего не путаю. А рожа почему разбита? Откуда синяк?

— Да так… выпили с друзьями, подрались немного.

— Ну, счас разберемся, много-немного… А насчет железной дороги — это ты врешь. Работаешь ты там… Да сейчас выясним!

А теперь допустил ошибку он. Им бы вместе с Мамыкиным взять оружие наизготовку, и нам: «Руки вверх! Выходи из машины». И хрен что сделаешь.

Но этот тип в азарте сам полез в кузов, приговаривая:

— Сейчас выясним…

«Хозяин⁈» — воззвал Рекс в ожидании команды.

И я скомандовал:

«Взять! Хватай за самое то».

Кентавр включился. Я испытал чувство взлета — причем не я взлетел к небу, а оно вдруг упало и обняло меня.

Рекс вылетел из-за тюка с паклей. Нырнул под тулуп предателя, впился зубами в «то самое».

От боли и шока враг взвыл, согнулся в три погибели, и здесь Акулов не сплоховал. Схватил кирпич — и ошарашил по затылку.

Вопль заткнулся. Изменник рухнул, едва не придавив собой Рекса. Пес вовремя отскочил назад.

Мамыкин остолбенел, вытаращив глаза. От ужаса они совсем обесцветились — белые глазные яблоки и черные точки зрачков.

Кентавр делал наши движенья мгновенными. Секунда — я схватил полицая за шею, с силой ударил о задний борт.

Удар пришелся в переносицу. Сразу дух вон. Мамыкин безвольно сполз по борту под колесо, обронив наши документы.

Слева вынырнул Коля:

— Что тут?

— Оглушили. Обоих, — сказал я.

— Хорошо, но мало, — зло сказал он. — Давай его в кузов.

Мамыкин был без сознания, но жив. Я спрыгнул, за мной Акулов — и втроем мы быстро зашвырнули тело в кузов. Николай полез следом.

Я подобрал аусвайсы, отдал Льву Сергеевичу его документ.

Из кузова донеслись жуткие глухие удары. Понятно, что это.

Показался разгоряченный Николай с бешено блуждающим взором.

— Вона, кирпичи-то как пригодились, — хрипло произнес он. — Вот ведь не знаешь, к чему тебе то или это… И ведь никого на дороге, а⁈ Уж если фарт идет, так идет… Все, едем скорей.

Странствие в компании с двумя трупами не вызвало у нас никаких эмоций. Война. Даже Рекс отнесся к этому спокойно, хотя какое-то глубинное звериное нутро у него неприятно колыхалось, я чувствовал. Но он это прочно держал под замком.

Николай свернул по пути в небольшой лесок, там мы от мертвяков и избавились. Винтовки — «маузеры» плюс запасные обоймы — естественно, оставили себе.

Акулов сошел раньше — по расписанию он должен был влиться в отряд, действующий в районе железнодорожной станции Карамышево. А меня довезли до знакомого места, где мы с Рексом и спрыгнули. Я закинул за спину винтовку — и мы двинули через лес уже так, как будто шли по собственной знакомой до последнего кустика усадьбе. Снега, конечно, затрудняли ход, а в остальном — норма. Продуктами нас скромно, но снабдили, однако мы решили их не трогать. Принесем в отряд.

И вот совсем знакомые, можно сказать, родные места. Прямо даже лесной дух здесь особенный, свой! И внезапный голос часового:

— Стой, кто идет!

Это был тоже свой, до боли родной голос.

— Мишка, ты, что ли? — я захохотал, и Рекс беззвучно подхватил. — На страже рубежей?

— Я, — ответно засмеялся Михаил. — Да не один.

Теперь я увидел их обоих. Рядом с Мишкой скромно улыбался Ваня.

— Эх, ребята, как я рад вас видеть! Ваши физии — это значит: я дома.

Мишка обидчиво покривился:

— Почему — физии?

— Ну, лица. Так лучше?

— Конечно. Другое дело!

И мы дружески обнялись, похлопали друг друга по плечам, по спинам. Рекс тоже радовался рядом, хвостом махал, как пропеллером.

— Как в отряде? — спросил я.

— Нормально, — охотно доложил Мишка. — Растем. Народ из окрестных сел подтягивается, молодежь в основном. Девчонки есть! Ну, сам увидишь.

— Девчонки пока ни к чему, — усмехнулся я. — На войне, а тем более