Ким Харрисон - Бассейн с нежитью

— Всегда пожалуйста. — Кусочек мускатного ореха на вершине был огромным. — Я не могу сказать, когда я в последний раз готовил для кого-то, когда хотел этого. Ты выглядишь довольной в раннем свете.

Мои мысли вернулись обратно к угрозам Лэндона, и я заставила себя встать, чтобы налить еще кофе.

— Серьезно? — сказала я легкомысленно. — Я даже не смогла расчесать волосы. Жженый янтарь, кажется, делает их хуже.

Он подошел ко мне, и я отступила назад, ударяясь позвоночником об стол.

— Они мне нравится такими, — сказал он, не смотря на меня, когда он потянулся, открывая шкаф и доставая большую тарелку, чтобы положить на нее хлеб. — Всегда, как грива у льва. Уютная. Дикая.

Дикая. Ему нравились мои волосы. Мое сердце бешено колотилось, а в животе порхали бабочки.

— Трент, — сказала я мягко, и его глаза поднялись к моим. Он был так близко, свет играл на его щетине, а его аромат проходил сквозь мое сознание.

— Ты сохранила мое кольцо, — сказал он. — Почему?

— Хочешь получить его обратно? — вспыхнула я, и он поймал мою руку, когда я потянулась к кольцу. Покалывания накладывались друг на друга, поднимаясь, чтобы найти мой центр, где появилось растущее ощущение.

— Я рад, что ты оставила его. — Он опустил тарелку, и я задержала дыхание. Его хватка на моем запястье была сильной, но не жесткой.

— Трент, возможно Лэндон прав. У тебя есть обязанности, и я понимаю это. — Что я делаю? — И у меня тоже.

Однако, он придвинулся ближе, и мое сердце бешено застучало, когда он посмотрел на мои губы.

— Кто, Лэндон?

Я распахнула глаза, когда его длинная рука скользнула по моей скуле, когда он наклонился над пространством между нами и нагло поцеловал меня.

— Мрент, — пробормотала я потрясенно, но он потянул меня к себе с внезапным рывком. Шип желания нырнул через меня, питаемый его требующей рукой на моей талии. Его губы двигались на моих, а его аромат звенел во мне. Я закрыла глаза и наклонилась к нему, капельки чувств зажигались везде, где касались его пальцы, везде, где мои руки находили его. Его щетина была колючей, и ее новизна была волнующей.

О, Боже, это был лучший поцелуй, мои пальцы ног упирались в пол, когда я наклонялась к нему. Его рука скользнула за мою шею с небольшим намеком напряжения, доводя мое рвение к внезапной и неожиданной точке.

Это сделало все, что должна было, чтобы я оторвалась от его губ, и даже тогда, когда я сделала это, я почувствовала новое желание, ложащееся слоями по старому, нежась, где оно задерживалось в моих мыслях. Я ничего не могла сказать, пока наши тела соприкасались по всей длине, пока его руки были на моей шее и спине, пока моя талия прижималась к его талии. Жар желания читался в его глазах, и я едва могла дышать, представляя себе то, на что будет похоже брать его… брать его всего. Прямо сейчас.

— Я наслаждался прошлой ночью, — сказал он мягко, слова заставили меня дрожать, хотя это могло быть из-за его пальцев, притягивающих меня к нему. — Поездкой, — добавил он, нежное давление строилось между нами. — Ты передо мной. Я рад, что ты осталась на сей раз, — добавил он, улыбаясь.

— Я тоже, — прошептала я. — Я бы хотела… — Его пальцы ослабили свое давление, и я отвела взгляд. — Мне жаль, что все не так, — сказала я, затем задержала дыхание, когда посмотрела на него, сожаление сжимало уголки моих глаз. — Все ждут тебя. Я не хочу разрушать это.

Выражение лица Трента стало пустым, и я отпрянула, ненавидя себя.

— Пожалуйста, не закрывайся, — попросила я, но его руки упали, и я взяла их в свои. — Поговори со мной.

Выдыхая, он поднял взгляд с наших соединенных рук.

— Нет, ты права. — Его зрение сфокусировалось на звук подъезжающего к обочине мотоцикла. — Я должен слушать людей, опыт которых я ценю. Я не хочу снова упасть на землю. Прости. Квен приедет приблизительно в час с трейлером для перевозки лошадей. Я хотел бы принять душ к тому времени. Ты не возражаешь?

В его тоне не было никакого сожаления, никакого обвинения. Ничего.

— Нет, иди, — сказала я, он кивнул и отвернулся.

Мое горло сдавило, когда я смотрела на ту проклятую неглубокую сковороду на плите, теперь излучающую сильный жар. Дверь в ванную щелкнула, закрываясь, и я сгорбилась, поворачиваясь к окну. Мой живот болел, и я обхватила себя руками. Страсть того поцелуя все еще звенела во мне. Остановиться — было правильным решением. Да, так и было! Я не собиралась быть его любовницей. Я была выше этого.

— Ты — слепая дура, Рейч, — сказал Дженкс из сводчатого прохода к холлу, и я повернулась, вытирая намек на влагу у моих глаз.

— А ты — Чрезмерно Любопытный Человек, — обвинила я, когда душ включился, и Трент не мог нас услышать. Его борода подрастет и станет мягче. Я почти могла почувствовать ее под моими пальцами прямо сейчас.

Дженкс влетел, зеленовато-фиолетовая пыльца говорила мне, что он был зол, если его угрюмого вида было не достаточно.

— Я не такой. Мне нравятся счастливые концы, а ты разрушаешь его!

— Чей счастливый конец? — сказала я, когда дверь церкви открылась, и пикси пропели веселое приветствие. — Не мой.

— Рейч… — поднялся Дженкс, его выражение лица было умоляющим, когда его пыльца просыпалась на сковородку и заискрилась. — Я не могу поверить, что говорю это, но вы идеально подходите друг другу! Ты раздражаешь людей, а он сглаживает ситуации. У тебя есть хорошая харизма, а он только думает, что делает. Ты — без денег, а он — богат. У тебя — странные ноги, а у него есть его милые уши.

— А ну прекрати! — прошептала я, не желая, чтобы Айви услышала. — Это была ошибка, идти на то свидание, и я не подвергну опасности его будущее с Эласбет и девочками.

— Рейчел? — Голос Айви раздался в церкви. — Почему на нашем заднем дворе лошадь?

Я посмотрела на Дженкса, чтобы он молчал, и он унесся прочь. Ее шаги казались ближе, и я подошла к плите и сделала огонь меньше, показывая, что я была занята.

— Кто в душе? — спросила она, когда вошла, выглядя посвежевшей в своих черных слаксах и пиджаке.

— Трент, — сказал Дженкс. — И Рейчел тупее, чем маленький розовый дилдо Тинки.

— О, Боже Мой! — сказал Айви, широко распахивая глаза. — Ты не сделала этого!

— Нет! — закричал я, мое расстройство перешло в гнев. — Не сделала!

Айви еще шире распахнула глаза.

— Но… Он провел здесь ночь?

Дженкс хмурился, засунув руки в карманы.

— Это то, о чем я говорил тебе. Она не сделала этого. Это самая большая ошибка, которую она совершила, с тех пор как ушла из О.В..

— Заткнись, Дженкс, — сказала я, бросая кусок хлеба в яичную смесь Трента и переворачивая его, пока он случайно не подгорел. — Мы ничего не делали. Он спал в колокольне.