Рунный Страж 4 - Ринат Тактарин

— Отдай эти прутки своему кузнецу, барон, пусть выкует тебе меч.

— Да, Антуан, теперь я в тебе ещё больше заинтересован, — сказал он, рассматривая титановые заготовки.

— Заинтересован в моей свободе, дорогой барон, — на что он рассмеялся.

Конечно же, он захотел, чтобы я поставлял титан большими партиями, и только ему, пришлось охлаждать пыл. Да, поставки барону будут приоритетными, а вот по поводу количества, аппетит придётся урезать. В конце концов, Астамак согласился на меньшее.

Я уверен, он легко может меня взять и вытрясти, но тогда лишится даже этого. А барон жаден. Хочет, чтобы всё шло через его руки. Наверное, уже планы на империю строит. Я не буду ему мешать, это в моих интересах. И болтать лишнего, Астамак не станет.

От барона я получил пять оранжевых эфирных камня, я прикинул примерные расценки на артефактные камни. Если белые стоят по два золотых за штуку, то, значит, оранжевые двести. Мы оба остались довольными сделкой. Я пообещал следующую более крупную партию через три дня, далеко мне ходить не надо, металл уже лежит в убежище.

Распрощавшись с аристократом, я отправился к Сальме.

— Сколько времени ты спал после получения четвёртого круга? — ведьма уставилась на меня прищуренным взглядом.

— Больше суток, потом ещё столько же приходил в себя, — Сальма задумалась, я же, не понимал в чём важность этой информации. А ведь она ещё цвет ногтей долго разглядывала, что-то ей не нравилось, заглянула в глаза, каждое ухо и зачем-то выдернула несколько волосинок.

— В тебе полно сырой энергии, мальчик, она не успевает усваиваться… Где ты жил все эти годы? В закрытой пещере, что ли? Дети Терниса с самого рождения её усваивают, большинство долго ходит на первом круге, ещё дольше на втором, — ведьма снова посмотрела на меня. — До третьего мальчик, большая часть из них не доживает, но их тела готовы принять благословение Терниса даже в глубокой старости, потому что в них давно нет сырой энергии… а в тебе по самые уши, — прокаркала она.

— Так что делать-то, может зелье какое есть? — на мой вопрос старуха расхохоталась.

— Вот что вам всем нужно, зелье от поноса, зелье от царапины и от прыщей заодно, — последние слова она прокричала мне в лицо, брызгая слюной. — Лучшее зелье от этой напасти — время! Жди, пока усвоиться…

— А если раз в пять дней по одному камню принимать?

— Нет, но если хочешь отправиться к Тернису, принимай когда хочешь и сколько хочешь. Понял?

— Понял, — я расстроенно отвернулся.

— Да не переживай ты так, мальчик! Твои бы проблемы, простым парням из селенья, так Приболотное бы давно в город превратилось… Отсчитай тридцать дней после последнего поглощения камней и можешь поглотить один камень, организм у тебя молодой, должен выдержать.

— Уже лучше, — настроение пошло в гору.

Если один раз в месяц можно поглощать, это намного веселее, а там может что-то и придумается.

— Помни, ты должен находиться в безопасном месте и с полным животом еды.

Я кивнул и полез в рюкзак, два пакета с головами тварей ждали своего часа.

— Ох и красавцы, ох и матёрые! — обрадовалась Сальма. — Вчера жена Дарко заходила, говорит, вы до центра болота дошли⁈ — я хмыкнул.

— Не знаю, как выглядит центр, но дальше ущелья мы не пошли, там армия нужна.

— Нет, Антуан, армия не поможет! Чёрное болото родит втрое больше тварей, и всё воинство останется в её пепельных топях. Мой отец был охотником, ох и много лет уже с тех пор прошло. Он был дружен с прадедами нынешних охотников, а сгинул, когда их дети только начали охотиться на тварей.

Это сколько же ей лет-то? Двести?

— Мой отец, да будет Тернис милостив к его душе, всегда охотился один. Он говорил: там, где завязнет лефант, легко пробежит мышка. Мотай на ус, Антуан, и никогда не ходи к центру болота, оттуда ещё никто не возвращался.

Я и сам склонялся к охоте в одиночку, уже не раз проверенный метод и пока что везло. А насчёт центра болота у меня имелось своё мнение. Я не забыл тех псов, что сожрали подручных Мезенцева. Они тоже исходили чёрной эманацией — это охранники, или кто-то типа них.

Значит, в центре чёрного болота, что? Скорее всего, мембрана портала. Я не псих, чтобы соваться туда на четвёртом круге, но, когда подрасту, обзаведусь набором имбовых рун, кто знает. Да нет, знаю — точно сунусь!

Дальше, я помогал Сальме сливать яд, получилось довольно много, десять пузырьков, одиннадцатый неполный. К слову, мы уже выдоили с охотниками пару голов под свои нужды, так с них яда получилось поменьше, по три пузырька каждому.

Ведьма какое-то время тасовала своё богатство по полочкам, часть оставила на открытых, другую убрала по тёмным углам, должно быть, свои рецепты. Затем занялась головами, каждую завернула в отдельную тряпицу и засунула под половые доски. Я был уверен, она из них тоже что-то делает: кости, клыки, кожа, не исключено, что и мозги использует. Когда-нибудь я об этом узнаю, пока других забот хватает.

— Ну что, мальчик, готов получить новые знания? — на меня уставился хитрый взгляд.

— Знание — сила! Всегда готов! — ведьма закаркала смехом, но одобрительно.

— Печать живокоста, мальчик, так называется зелье. Знаешь почему?

— Потому что готовится из живокоста⁈ — Сальма потыкала пальцем в направлении потолка.

— У меня было не так много учеников, ты один из самых умнейших, мальчик!

Сомнительная похвала. Я всё равно кивнул и улыбнулся, а ведьма, между тем, продолжала.

— Я говорила, из чего готовится лучшее зелье?

— Только козье молоко, остальные рецепты не такие хорошие, — с готовностью ответил я, Сальма одобрительно осклабилась.

Вот мне интересно, Минерва травница из Дувгорода, на каком молоке готовит зелья? На коровьем или каком-нибудь верблюжьем? Если здесь такие звери есть.

— Корень живокоста, так называется этот паразит, — я достал блокнот и принялся записывать, ведьма одобрительно кивнула.

— А почему паразит?

— Потому что сам выжить не может, присасывается к корням крупных деревьев, на их коре появляются небольшие жёлтые или оранжевые пятна, если на дереве есть такие, значит, оно заражено живокостом.