Боярский сын. Ратоборец. Часть 1 - Алексей Владимирович Калинин
Вот только сейчас эта секретность выходила мне боком.
Глава 18
Котелок варил на бешеных оборотах, просчитывая варианты. Если Фрол Терентьевич по какой-то причине до сих пор не объявился живым и здоровым, значит, официально он числится погибшим в ночном взрыве на Варшавском шоссе. И весь гнев силовиков сейчас обрушится на нашу семью!
Конечно, Завьялов клятвенно обещал зачистить место покушения и убрать любые подброшенные улики, указывающие на наш род. Но почему тогда меня сейчас так резво везут в казематы?
Ответ напрашивался только один: моё проклятое алиби на два часа ночи!
Его нет!
Я вместе с Мизуки Сато и Мишкой Морозовым находился на северной окраине, в Химках, и шинковал огненными серпами охрану на складах Светлейшего князя Романова, пока вытаскивал из плена Алёнку с Матрёшкой!
Сказать следователям правду на допросе? Мол, господа хорошие, не жёг я никакого Долгополого на Варшавке! Невиноватый я! Ведь в этот час в другом конце области незаконно проник на закрытый объект двоюродного брата Императора и положил там полтора десятка вооружённых мужиков⁈
Ага, прям щас! Отличное оправдание, ядрёна медь!
Это всё равно что на суде откреститься от кражи кошелька, сознавшись, что находился на ограблении государственного банка с мокрухой! За ночной налёт на владения Романовых нас с Мишкой и Мизуки по головке точно не погладят. Сразу пришьют вооружённый мятеж и терроризм!
И потом доказывай, что мы всего лишь освобождали девчонок…
М-да… прокол.
«Ну что ж, Елисей Святославович, хрен редьки не слаще, — резюмировал я про себя. — Значит, если дело дойдёт до официального протокола, пойдём в глухую, непробиваемую несознанку! Буду стоять на своём: весь вечер и всю ночь спал в своей постели на базе в Балашихе. Утомился после утреннего боя на водохранилище! Никуда не выезжал, никого не видел, ничего не слышал! Гордей, Степан, Алёнка, Матрёшка и два десятка моих гвардейцев под присягой подтвердят каждое слово, а записи с внутренних камер базы мы при необходимости предоставим. Пусть попробуют доказать обратное!»
Выстроив в голове линию защиты, я чуть повернул голову и скосил взгляд на узкую полоску лобового стекла, видневшуюся сквозь решётчатое окошко в перегородке за спиной водителя.
Микроавтобус уже минут двадцать летел на приличной скорости, то и дело резко перестраиваясь из ряда в ряд.
И вот тут я нахмурился.
Позвольте-ка… Центральный комплекс зданий Имперской Службы Безопасности располагался на Лубянской площади. От нашей Академии до них по утренним улицам было ехать от силы минут десять-пятнадцать через Бульварное кольцо!
А за лобовым стеклом фургона вместо знакомых исторических фасадов центра сейчас мелькали серые бетонные эстакады Третьего транспортного кольца, ржавые железнодорожные пути и мрачные силуэты каких-то заброшенных заводов на юго-востоке! Мы уходили всё дальше от центра в сторону глухих окраин!
Я перевёл взгляд с окошка на сидящих передо мной «капитанов».
И только сейчас, приглядевшись к ним в полумраке салона, я заметил две крохотные детали, от которых все кусочки мозаики со звонким щелчком встали на свои места.
Во-первых, из-под затянутого воротника форменной рубашки бритоголового крепыша, выглядывал краешек татуировки, выполненной синевато-чёрными чернилами.
Строго говоря, в открытом доступе нет официального документа ИСБ, который бы прямо запрещал татуировки для сотрудников. Однако существует устав и кодекс чести, которые предъявляют высокие требования к внешнему виду военнослужащих и сотрудников. Опрятность, аккуратность и следование установленным нормам — вот что ценится в первую очередь.
На практике при отборе кандидатов действует ряд негласных правил. Татуировки, которые можно скрыть под одеждой (на груди, спине, плечах), обычно не становятся проблемой, если их содержание нейтрально. А вот рисунки на кистях рук, шее, лице — это уже серьезное препятствие.
Почему? Потому что их невозможно скрыть при ношении форменной одежды, а подобный внешний вид не соответствует образу сотрудника спецслужбы!
Да и краешек татуировки выглядит знакомо…
А во-вторых — их обувь! Вместо уставных кожаных полуботинок столичного гарнизона на обоих мужиках были надеты тактические берцы с усиленным стальным носком!
Это было незаметно, когда они стояли, но вот когда сели, и брючины поднялись…
— Господа офицеры, — нарушил я тишину салона. — А вы ведь в самом начале вроде бы приглашали меня прокатиться в центральное управление ИСБ на Лубянку? Или у меня с утра топографический кретинизм разыгрался, и Лубянская площадь за ночь переехала в промзону за Волгоградским проспектом?
В салоне повисла пауза.
Шрамированный чуть подался вперёд, его правая рука, будто невзначай, скользнула к кобуре на поясе.
— Маршрут движения определяется оперативной обстановкой, господин Ярославский, — процедил он. — Вас везут на закрытый загородный объект ведомства. Сидите смирно и молчите, если не хотите проблем.
Я усмехнулся, глядя в его бегающие крысиные глазки, а затем размял затёкшую шею до звонкого хруста в позвонках:
— Да нет, мужики, какие уж тут ведомственные объекты… Давайте называть вещи своими именами: то, что вы сейчас пытаетесь провернуть, в уголовном уложении Империи называется наглым похищением человека средь бела дня! Причём с использованием поддельной формы государственных служащих!
Лицо квадратнобородого напротив меня налилось дурной кровью.
— Вы что же это, боярич… хотите оказать сопротивление представителям власти при исполнении⁈ — прорычал он, напрягая бугры мышц под синим сукном мундира.
— А вы знаете — пожалуй, да! Окажу, и с огромным удовольствием! — весело оскалился я, разгоняя горячую живицу от огненного ядра по меридианам тела. — Поскольку вы, ряженые клоуны, врёте безбожно и при этом ещё осмеливаетесь неприятно пахнуть!
Ряженые всё поняли без лишних предисловий. Маски казённых служак слетели с них в долю секунды!
— Гаси щенка! — взревел шрамированный, рванув из кобуры табельный ствол.
Но его бритоголовый напарник оказался ещё проворнее!
Он не стал тянуться к пистолету. Вместо этого крепыш вскинул обе руки перед собой, и его рукава с треском лопнули по швам! Из растопыренных ладоней, словно две ядовитые гадюки в броске, с сухим свистом выметнулись толстые, усеянные острыми шипами древесные плети!
Они рванули к моему лицу и горлу!
Попади такой шипастый кнут по незащищённой плоти с расстояния в полметра — вырвал бы кадык вместе с куском позвоночника!
Однако эти ублюдки совершили роковую ошибку: они думали, что зажали в тесной коробке неопытного восемнадцатилетнего