Системный боец 2 - Сергей Харченко

— Астрид, таковы правила. Я пришла из города, и также проходила через это. Ты ведь помнишь, — подтвердила Лора, оказываясь слева от волшебницы. — Если их помыслы чисты, они выживут. Дерево рассудит.

— Послушай её, сестра. Все об этом знают, — произнёс Берт, печально посматривая в нашу сторону. Будто мы уже обречены. — Их следует проверить. А потом я скажу, как найти Ключника.

Астрид не ответила. Да и что тут отвечать? С первой фразы Берта было понятно, что нас будут проверять.

Волшебница сбавила шаг, поравнявшись с нами. Я чувствовал напряжение. Оно исходило от неё волнами. Глаза горели от гнева, а губы сжались в тонкую нить. Она пыталась принять жёсткие слова Берта.

— Великоясень. Что это за дерево? — спросил я у волшебницы, посматривая на Берта. Глава поселения топал впереди и раздавал указания тем, кто остался в живых.

Таких счастливчиков было немного. Среди связных выжили всего тридцать человек, не больше. У нас — двадцать от силы. Полсотни. Против армии конунга.

— Это древний реликт. Живое место силы млечников, спрятанное в пещере неподалеку, — тихо пояснила она, затем понизила голос. — Я не могу повлиять на Берта, Ворон. Этот ритуал… Он уходит корнями в наше прошлое.

Я лишь кивнул в ответ. Что тут можно было сказать? И так всё понятно.

Волшебница доверяет мне. Я прочёл это по взгляду. Мы уже многое прошли, чтобы она думала так же как и Берт. Так же я понимал, что после проверки все млечники и связные, все свободные, как они себя называли, окончательно перестанут нас бояться и считать врагами. Мы станем для них своими.

По пути я посовещался с Дереком и Ульфи. Они также понимали, что выхода нет. Точнее выход один. Идти к дереву, и будь что будет.

— Веди к Великоясеню, — коротко кивнул я Берту, который остановился впереди. — Время уходит.

Он лишь зыркнул в мою сторону, затем дождался одного из своих людей. Видно разведчик, передавал ему обстановку. Затем мы продолжили путь.

Берт замедлил шаг, дождался меня.

— Ворон, да? Я видел, как ты дерёшься, — одобрительно покачал он головой. — Иные всегда привлекают к себе внимание. Сражаются как вепри. Инга часто интересовалась такими как ты. Говорила, что именно Иные ключ к нашему спасению. Что-то она знала.

— Говорят, что она предвидит будущее, — заметил я, вспоминая байки из таверны Менелея.

— Говорить можно многое, — хмыкнул Берт. — Кто-то верит в это, кто-то надеется, что это так. Всё неоднозначно…

Больше он не сказал ни слова, как и остальные. Никто старался с нами не разговаривать. Шли вперёд, погружаясь в густой лес Южноземья.

Природа здесь разительно отличалась от сурового севера. Огромные деревья с широкими мясистыми листьями сплетались кронами и почти полностью перекрывали солнечный свет. Во влажном воздухе пахло прелой листвой и незнакомыми сладковатыми цветами.

Едва заметная звериная тропа вилась под ногами. Дерек, шагавший впереди меня, был напряжен как натянутая струна. Он постоянно озирался, его рука ни на секунду не покидала рукоять двуручника. Позади тяжело дышал Ульфи. Щуплый парень то и дело спотыкался о выступающие корни. Неизвестность пугала его гораздо больше, чем открытый бой с гвардейцами.

— Берт… — не выдержал Ульфи, обращаясь к идущему впереди главе поселения. Голос парня заметно дрожал. — А если… ну, если кто-то не солжёт, а просто занервничает? Или Дерево неправильно поймёт мысли? Что оно… что тогда будет?

Берт обернулся. На его бледном осунувшемся лице скользнула ухмылка.

— Оно не умеет «неправильно понимать», чужак, — хрипло ответил Берт. — Великоясень видит суть. И если он найдёт червоточину… он тебя убьёт. Ты боишься смерти, пацан?

Ульфи тяжело сглотнул. Кадык на его худой шее нервно дернулся.

— Все боятся, — тихо, но на удивление твёрдо, ответил Ульфи. — Я не герой. Но и не предатель. Я дал слово Астрид и своим братьям…

— Тогда перестань трястись, — грубо отрезал связной, отворачиваясь. — Страх притягивает неприятности.

Я взглянул на излишне напряженного Ульфи.

— Успокойся. Дыши ровно, — негромко сказал я парню. — Тебе скрывать нечего, как и всем нам.

Ульфи нервно улыбнулся, и мы продолжили путь по тропе, которая потянулась наверх, пока лес неожиданно не расступился.

Мы вышли на круглую поляну, скрытую от внешнего мира плотным кольцом вековых дубов. В самом центре каменный свод пещеры, куда мы и прошли, зажигая факелы.

Ещё полсотни метров по каменному тоннелю, и вот мы уже в большом зале. Вокруг тускло светился зелёный мох, густо облепивший стены, а по центру возвышалось оно. То самое дерево.

Великоясень подавлял своими размерами. Его ствол был покрыт тёмной корой, и казалось, что его не обхватить и десятерым взрослым мужчинам. Узловатые ветви тянулись к своду, образуя плотный купол из тёмно-красной листвы.

От дерева исходила древняя магия, которая слегка подавляла. И если в тоннеле шумел лёгкий ветер, то здесь ни малейшего колыхания воздуха.

— Подходите по одному, — глухо скомандовал Берт. Он подошёл к циклопическому стволу, положил обе ладони на грубую кору, обернулся. Его лицо в багровом свете листвы казалось еще более зловещим.

Я решил пойти первым. Шагнул вперёд, останавливаясь на гладком пятачке, в пяти метрах от Великоясеня.

Берт убедился, что я на месте, отвернулся, закрыл глаза. С его губ сорвалось вибрирующее бормотание на непонятном языке. Слова резонировали с воздухом, заставляя вибрировать барабанные перепонки.

Каменный пол задрожал под ногами. Затем треснул. Изнутри, похрустывая камнем, вырвались узловатые корни. Они двигались подобно живым змеям. Два отростка стремительно обвили мои лодыжки, и уже не сдвинуться с места.

— Стой смирно, чужак, — не открывая глаз, предупредил Берт. Голос связного эхом разнёсся по пещере. — Дернёшься — убьёт.

Мои мышцы рефлекторно напряглись, но усилием воли я подавил инстинкт бойца. Умирать в мои планы не входило.

Из толстых, удерживающих меня корней потянулись тонкие и бледные отростки, похожие на полупрозрачных белых червей. Они быстро поползли вверх по моим ногам, торсу, шее. Дыхание перехватило, пульс застучал в висках.

Бледные отростки потянулись к лицу.

Холодные, влажные усики коснулись щёк. Один из них скользнул по переносице и медленно пополз в правую ноздрю. Два других влезли в ушные раковины.

Ощущения были специфическими. Я чувствовал, как тонкие корни Великоясеня коснулись барабанных перепонок, замерли. В носу резко кольнуло, затем ещё раз.

Видимо, дерево как-то считывало нервные импульсы, словно детектор лжи. И о том, что будет, я догадывался. Малейший обман, и корни прорастут внутрь черепа.

— Чисты ли твои помыслы, воин? — торжественно, словно жрец, спросил Берт. — Ты помогаешь