Это потому что я чёрный? - AI Caesar

— Да ладно заливать, — фыркнул Випир, здоровяк с перебитым носом, нехотя отсчитывая проигранные Нируину монеты. — Изящное искусство? Ты же лучник. Твоё искусство — это пустить стрелу в задницу стражнику и бежать зигзагами. Я вот на прошлой неделе вынес из поместья клана Чёрный Вереск коллекцию двемерских кубков. Три замка мастерского уровня. Ни одна собака не тявкнула.

— Кубки. Потрясающе, — Нереван медленно похлопал в ладоши, изображая безмерный восторг. — Наверное, пришлось очень тихо дышать, да? А я однажды украл у ярла Фолкрита его любимый ковёр.

— И что тут такого? — презрительно фыркнула Векс. Замок шкатулки наконец сдался с тихим щелчком.

— Ковёр лежал в тронном зале.

— И?

— Под троном, — Садрас сделал драматическую паузу, позволив информации усвоиться. — Во время приёма.

Векс захлопнула шкатулку и скептически изогнула бровь.

— Трепло.

— Абсолютно серьёзно! — лучник прижал руку к груди. — Я убедил его стюарда, что ковёр заражён редкой молью из Морровинда, которая питается исключительно тканью с гербом ярлов. Пока они бегали за факелами, чтобы спалить «заразу», я просто свернул его и вышел через чёрный ход. Меня даже стража поблагодарила за бдительность.

По таверне прокатился сдержанный смешок. Местные ублюдки уважали наглость больше, чем мастерство владения отмычкой. А наглости этому парню было не занимать. Он вписывался в их общество идеально: не задавал лишних вопросов, не крысятничал у своих и всегда мог перевести любой конфликт в шутку.

Свой в доску мерзавец.

— Слушай, спаситель ковров, — Делвин придвинулся чуть ближе, понизив голос. Его глаза цепко пробежались по фигуре данмера, отмечая свежие царапины на броне и лёгкий запах озона, въевшийся в волосы. — А если серьёзно… От тебя несёт палёной магией. И выглядишь ты так, будто всю ночь играл в прятки со стаей саблезубов. Что стряслось?

Нереван покрутил кружку в руках. Пальцы машинально проверили, на месте ли кинжал на поясе.

Болтовня болтовней, но расслабляться здесь не стоило. Одно неверное слово о двемерском артефакте или Талморе — и его с потрохами продадут первому же патрулю ради премии. Гильдия воров не славилась альтруизмом.

— Ничего особенного, — беспечно отмахнулся он, откидываясь на спинку табурета. — Просто встретил в лесу одного очень нервного альтмера. Представляешь, парень был одет в такую роскошную мантию, что мне даже стало завидно. Попытался узнать имя его портного.

— И как? Узнал? — усмехнулся Нируин.

— Узнал, что у парня аллергия на взрывчатку и острые предметы. Пришлось прервать светскую беседу и уйти по-английски. То есть по-данмерски — быстро и ничего не объясняя.

Смех вокруг стал громче, напряжение немного спало. Но Векс, знавшая Садраса чуть лучше остальных, не сводила с него проницательного взгляда.

— Ты недоговариваешь, остроухий, — она скрестила руки на груди. — Когда ты начинаешь сыпать шутками с такой скоростью, значит, пытаешься скрыть, что вляпался во что-то действительно вонючее.

Нереван замер. Улыбка на его губах осталась прежней, но глаза вдруг стали абсолютно холодными и серьёзными. Это изменение происходило так быстро, что собеседники часто не успевали к нему подготовиться. Весёлый балагур исчезал, уступая место хищнику.

Векс инстинктивно напряглась. Делвин перестал тасовать карты.

— Векс, радость моя, — голос лучника зазвучал тихо, ровно, без единой насмешливой нотки. — Если я скажу тебе, во что именно я вляпался, ты перестанешь спать по ночам. А синяки под глазами совершенно не идут к твоему цвету волос.

Повисла тяжёлая тишина. Только в дальнем конце зала храпел какой-то пьянчуга.

Садрас умел молчать так, что это пробирало до костей. В такие моменты вся Гильдия вспоминала, что перед ними не просто клоун с луком, а человек, который способен отправить стрелу в глаз бегущей цели с пятидесяти шагов. И который прямо сейчас просчитывает каждого присутствующего на предмет опасности.

Делвин первым нарушил молчание, кашлянув в кулак.

— Ладно, парень. Не хочешь говорить — не надо. Мы в чужие контракты не лезем. Главное, чтобы хвоста за тобой не было.

— Хвоста нет, — Нереван моргнул, и ледяная маска мгновенно рассыпалась. Он снова улыбался, обнажив зубы в дерзкой ухмылке. — Я его отрубил и оставил на обочине. Так, кто тут говорил про кубки Чёрного Вереска? Випир! Спорим на двадцать септимов, что я смогу стащить пряжку с твоего ремня, пока ты пьёшь своё пойло, и ты даже не заметишь?

Здоровяк возмущённо засопел, прикрывая живот руками, а таверна вновь наполнилась гомоном, стуком кружек и отборной руганью.

Садрас смеялся вместе со всеми, отпуская колкости и мастерски уворачиваясь от подзатыльников. Но его мозг работал на пределе. Он наблюдал. Анализировал.

Ему нужен был кто-то, кто разбирается в двемерских механизмах. И желательно за пределами Рифтена. Потому что если Талмор и Тёмное Братство уже здесь, оставаться в Крысиной Норе дольше, чем нужно для восстановления сил, было бы самой глупой ошибкой в его жизни. А он предпочитал шутить только тогда, когда сам мог посмеяться над финалом.

Выбравшись из затхлых коридоров Крысиной Норы, Нереван с удовольствием вдохнул свежий, хоть и отдающий рыбьей чешуей воздух верхнего Рифтена. Небо уже окончательно посветлело, окрасив крыши домов в грязно-жёлтые тона утренней зари. Город просыпался. Загремели ставни, заскрипели телеги, рыночная площадь начала наполняться крикливыми торговцами и хмурой стражей, страдающей от похмелья.

Садрас натянул капюшон поглубже, скрывая приметные серебристые волосы, и направился к торговым рядам. Путь лежал на север, а ехать к Морю Призраков в лёгкой кожаной куртке — верный способ превратиться в очень красивую, но абсолютно бесполезную ледяную статую.

За прилавком с броней стояла Грелка. Суровая нордка с характером голодного медведя, которому наступили на лапу, протирала промасленным полотенцем клёпаный наплечник.

— Если пришёл просто поглазеть — проваливай, — рявкнула она, даже не подняв глаз. — У меня нет времени на нищебродов, которые только пускают слюни на хорошую сталь.

— И тебе доброе утро, лучик света в этом тёмном царстве, — данмер облокотился на прилавок, не обращая внимания на её тон. — Твоя приветливость, как всегда, согревает моё холодное сердце. Мне нужен плащ. Тёплый. Желательно белый или светло-серый. И подбитый мехом.

Грелка смерила его презрительным взглядом, задержавшись на свежих царапинах.

— Собрался в Винтерхолд, пепельный? Смотри, отморозишь там свои острые уши. Белый плащ из шкуры снежного волка обойдется тебе в триста септимов. И ни монетой меньше.

— Триста? — Садрас театрально схватился за сердце. — За кусок мёртвой собаки? Грелка, любовь моя, мы же с тобой почти родственники. Я сплю в городе, где ты работаешь! Давай за сто пятьдесят, и я пообещаю не рассказывать страже, что половина твоей «хорошей стали» имеет клеймо Легиона, заботливо затёртое напильником.

Торговка замерла. Её рука медленно скользнула под прилавок, туда, где обычно лежал тяжёлый боевой